– Слишком медленно, – пробормотал он. – Они заметят приближение утилизаторов и разбегутся. – Громче он добавил: – Нет. Я уже пробовал сдержать их. Теперь их надо устранить.
Грейнджер развернулся и шагнул в свой личный лифт. К тому моменту, как лифт тронулся, окончательное решение уже начало обретать форму в голове бизнесмена.
Лифт бесшумно пролетел двадцать этажей и раскрылся в сверкающем медицинском кабинете. Один из этажей башни Свободы Грейнджер напичкал лучшим оборудованием (томографами, лазерными скальпелями и аппаратами искусственного кровообращения), большую часть которого раздобыл в частных больницах Манхэттена.
Он прошел через арку дезинфекции, которая сбрызнула все его тело очищающим спреем с запахом мяты, и присоединился к дюжине докторов и ученых, уже собравшихся в центре голубоватой комнаты.
Тело Дэвида Фостера лежало на столе, выдвинутом из томографа, похожего на огромную трубу. Мужчина был привязан и подключен к компьютерному терминалу. Увидев того, кто захватил его в плен, Дэвид в очередной раз попытался сбросить путы, но Грейнджер даже не взглянул на него.
– Есть прогресс? – спросил он.
Ему ответил Эрель Диас, молодой бразилец с унылым вытянутым лицом. Диас был выдающимся нейрокибернетическим хирургом. В свое время Грейнджер вытащил этого вундеркинда из фавел и отдал в руки частных учителей, а в итоге уже в шестнадцать лет Диас стал студентом Принстона. Теперь он работал в виртуальной исследовательской лаборатории Грейнджера и был пионером в сфере разработки технологии «Прямого интерфейса». Патенты на множество его изобретений более чем окупили тот небольшой вклад, который Грейнджер сделал в него.
Само собой, Грейнджеру этого было мало. Ему всегда было мало.
– Физиологические снимки не показывают аномалий, – сказал Диас. – Состояние мозга пациента соответствует параметрам мозга мужчины его возраста и…
– А что насчет поиска по мозгу? – настаивал Грейнджер. – Я хочу знать, что там внутри.
– Здесь все гораздо интереснее.
Диас подвел Грейнджера к монитору, на котором подрагивали восемь волн. Хирург коснулся экрана планшета, и волны перестроились, образовав четыре пары, в каждую из которых вошло по одной красной и одной зеленой волне.
– Во-первых, как вы знаете, – начал Диас, – поисковая программа не запустилась, выдав ошибку, на основании которой можно предположить…
– Да, да. Программа обнаружила два аватара в голове Дэвида Фостера и закрылась. Но вы разработали программную вставку на основании моего предложения, и?
– Зеленые мозговые импульсы принадлежат мистеру Фостеру, – ответил Диас. – Как видите, активность на бета-частоте весьма низкая, такая бывает у пациентов в коме.