— Кровь из носа, говоришь? Будет тебе кровь и из носа, и из брюха, если ты и дальше продолжишь в шпионов, мать твою, играть.
Я прищурился, внимательно наблюдая за ним.
— Что вы знаете?
— Ничего.
— Секунду, — я ловко подхватил тысячную купюру с панели приборов. — Братан, мы договаривались, что мы едем за синим фургоном. Эту задачу мы благополучно похерили. Так что, выходит, я тебе ничего не должен. Так?
Таксист набычился.
— Проблемы нужны?
— Эти слова мне очень многие говорили. Одни из них шепелявят без зубов, вторые учатся есть левой рукой. Третьи пьют через трубочку. Хочешь рискнуть — вперед. Я никогда не против хорошего мордобоя.
— Да откуда ты свалился на мою голову, упырь такой? — возмутился таксист. Сделал глубокий вдох, успокоился или сделал вид, что успокоился. — Ладно, хер с тобой.
— Сделка есть сделка, — продолжал я. — Но ты хотя бы скажи мне, что ты знаешь. И мы расходимся. Я никогда не видел тебя, ты никогда не видел меня. По рукам?
Таксист поколебался. Но его мало радовала перспектива возвращаться на вокзал, где у водителей наверняка была очередь, несолоно хлебавши. Бензин сжег, нервы потратил, деньги не заработал. Непорядок. Таксист вздохнул.
— Я на вокзале давно таксую, — сказал он. — Некоторые рожи примелькались. Я их не знаю, но если какие-то перцы каждый день шарахаются перед твоим носом, поневоле начинаешь их фильтровать немного, правильно?
— Само собой. Так кто они?
— Бандосы, кто же еще. Они тут не особо светятся, но ведут себя как хозяева. А еще они с местными вокзальными ментами на короткой ноге.
— Точно?
— Эти нищие калеки сидят около вокзала в самых людных местах. Сам-то как думаешь? — Логика была железная. Кивком я согласился с его доводами. — Так что ты не в ту историю ввязался. Может, ты пацан и бойкий, может, и подраться любишь. Но эти чуваки не из твоей весовой категории, понимаешь?
— У вас есть брат?
— Что?
— Брат, или сестра?
— Допустим, — таксист ничего не понимал. — И к чему ты это сейчас?
Я рассказал ему, вкратце, почему оказался в Самаре и почему мне так нужно было проследить за синей «Газелью». Когда я упомянул, что некоторые видели моего брата, слепого и без ног, на том же самом месте у подземного перехода, таксист мрачно нахмурился. Достал сигареты и, выругавшись сквозь зубы, закурил.
— Хреново, парень. Сочувствую. По-хорошему сочувствую. Очень хреновая тема у тебя нарисовалась.
— Знаю. У меня есть маленькая надежда, что люди обознались, и что тот инвалид не был моим братом. Это самое жуткое, что только можно представить. По мне, так лучше сразу помереть, чем так…