– Ты, сестра дальняя, шла бы лесом, куда шествовала, – настоятельно порекомендовала родственнице Береника. – От тебя путевых предложений пока еще никто не слышал. Избу ведьме подпалить не велика мудрость. Надо, кстати, еще Вяза Дубровича известить о твоей замечательной идее устроить лесной пожар. То-то он приголубит на радостях затейницу. Только после ласки такой, боюсь, долго, сестренка, на мягкое место усесться не сможешь. Ничего. Постоишь. Иногда полезно для кровообращения.
Жена лешего поникла, как осенняя трава под хорошим ливнем. Знала, что Вяз, как и всякий леший, настороженно относился к огню, опасаясь самого большого ужаса для леса – лесного пожара. Он бдительно смотрел за тем, чтобы в Безымянном никто не смел баловать с огнем. А тут родная жена подбивает запалить костер размером с избу.
– А насчет жениха… нам принцев не надобно. Зачем нам ихние этикеты-шметикеты? Да и ведьму здесь оставить надобно, а пришлый принц в свои владения умыкнуть постарается. Значит, своего, местного в женихи снаряжать станем. Кстати, есть у меня такой на примете… – уже более спокойно добавила Береника.
– И кто ж таков? – не сдержалась кикимора, прикидывая, стоит ли первой перед Вязом повиниться или подождать.
Может, Береника еще остынет и не станет на нее мужу жаловаться. Хотя повинную голову меч не сечет.
– Олек. Вождь двуипостасных, – авторитетно молвила Береника и горделиво приосанилась.
Вот она какая молодец. Все продумала. От такого жениха ни одна девушка в своем уме не откажется. Мухоморницы согласно вздохнули. Они бы тоже не прочь заловить вождя двуипостасных. Всем ведь хорош. И фигурой, и лицом. А то, что вторая ипостась у него волчья, даже плюс. Каждый знает: волчьи семьи – на всю жизнь. Ну и, опять же, добычу таскать в дом станет…
– Эк ты хватила! – не удержалась и хихикнула кикимора. – Нужна ему ведьма, как в бане грелка.
– Ну, не знаю насчет грелки, а только слышала я, будто жених-то уже согласие свое изъявил. Только с ухаживаниями за невестой у него непонятки какие-то. Твой благоверный, кстати, к моему приходил по этому поводу, но, надо полагать, дело у них с мертвой точки не сдвинулось, – торжественно возвестила Береника, заставив оппонентку вспыхнуть. – Да куда им, мужчинам, понять нежную женскую душу? Здесь нужна деликатность.
Жена лешего могла простить благоверному свой худой гардероб, но то, что другие знают о его передвижениях больше ее, – ни за что. «Надо же, ходил, а мне ни словечка не молвил, – обиженно думала она. – Погоди, уж сварю тебе борщика! Попросишь ты у меня пирожков добавочку!» Разъяренная кикимора отправилась домой. По всему выходило, ждет Вяза Дубровича хороший скандал с битьем посуды на обед.