— Дядя, не считайте меня дураком. Сейчас я принесу винтовку и на ваших глазах пристрелю его. Кровь смывается кровью.
Магеррам поднялся, приблизился к говорившему:
— Кровью меня не испугать. Никто не посылал меня, я пришел сам. Абасгулубек сделал мне много добра, я обязан ему жизнью. Именно поэтому я здесь. Если моей смертью смоется его кровь, что ж, я готов.
— А что тебе еще остается?
В этот момент в комнату вошел старик. Белые волосы оттеняли его смуглое, опаленное солнцем лицо, и казалось, старик весь излучал сияние. Он подошел к Магерраму.
— Не обижайся на них, — проговорил он. — Уходи. Я искренне верю, что ты не виноват. Жена Абасгулубека благодарит за то, что ты пришел, но просит уйти. Вражда есть вражда. Пусть в этом доме больше не будет ненависти. Хватит. Гибель Абасгулубека подкосила нас.
Старик, не удержавшись, заплакал. И у Магеррама опустились плечи. И, только поняв, что плачет на виду у всех, он стремительно выскочил из комнаты. Старик вышел за ним, проводил до калитки. Магеррам хотел вскочить в седло, но старик удержал его за руку.
— Не садись, пройдемся немного.
Магеррам намотал поводья на кулак. Старик положил руку ему на плечо. Иногда он оглядывался по сторонам, и Магеррам понял, что старик боится выстрела в спину.
— Я повторяю, гибель Абасгулубека потрясла меня больше, чем смерть отца. Пусть не думают, что я пришел сюда, боясь мести. Нет! Я никогда никого не боялся!
— Я верю тебе. Но, знаешь, садись и уезжай поскорей. О твоем приезде уже сообщили властям. Уезжай, пока, не схватили. Все равно тебе вряд ли поверят.
— Я был согласен, чтобы меня пристрелили родственники Абасгулубека. Но они не должны были сообщать властям, я хотел сам сдаться... Но,раз так, прощай... Это сделали не близкие Абасгулубека, в его роду не может быть коварных людей.
— Огонь не всегда остается огнем, он гаснет, превращается в пепел.
Магеррам пожал ему руку и вскочил на коня.
Старик вернулся к калитке. В это время прозвучал выстрел. Но пуля, видимо, прошла над головой Магеррама. Ибо стук копыт, не прерываясь, удалялся.
***
Гамло остановил коня рядом с часовым. С горы Агра дул обжигающий морозный ветер. Понемногу светлело небо.
— Эй, ты еще не умер?
— Нет, слава богу, жив.
— Ну, давай сюда пленников, сейчас мы их расстреляем.
Часовой замялся. Старуха разбудила его под утро. Когда он вышел из теплого дома, ему стало жаль узников.
— Вряд ли ты сможешь расстрелять их. Наверное, давно околели от холода.
— Не околеют. Большевики живучий народ, — захохотал Гамло.
В это время на дороге появился Вели. Он увидел из окна Гамло и вышел посмотреть, что тот надумал делать с узниками, Гамло подъехал к нему и, ответив на короткое приветствие, вполголоса спросил: