Васильев шел молча. Я только сейчас заметила, что его руки слишком крепко прижимают меня к себе. Странное ощущение.
Дверь хлопнула, в нос ударил стойкий запах хлорфилипта и я догадалась, что мы наконец в процедурной.
– Пришли? – спросила я.
Васильев не ответил. Я попыталась отстраниться, но он лишь крепче прижал меня к себе: не страшно, как прижимал Влад в том лесу, но и не так, с нежностью, как делал Артем. Объятья Васильева вывели из душевного равновесия. Больше всего на свете мне сейчас хотелось ощутить одиночество и поставить заслонку на душу, а эти мужские пальцы на теле настойчиво мешали совершить желаемое.
– Пусти, – твердо заявила я, упираясь в его грудь.
Николай нахмурился и покачал головой.
– Ты ударилась и, к тому же, нельзя напрягать ногу. Я донесу тебя до кушетки.
Посмотрев в его глаза, я почувствовала подступающий ком отвращения.
– Я не стану с тобой спорить. Просто пусти меня, – я упрямо поджала губы. – Будьте так любезны, Николай Борисович.
Я снова отодвинулась, и на этот раз он не стал меня удерживать. Когда ступила на поврежденную ногу, с губ невольно сорвался болезненный стон.
– Все в порядке? – спросил Васильев.
– Да. Только колено ноет немного.
Васильев предложил руку, опершись на нее, я смогла доковылять до кушетки самостоятельно. Усевшись, облегченно вздохнула: не такая я геройка, как хотела казаться. От навязчивой боли темнело в глазах, ладони вспотели, во рту стоял противный кислый привкус.
Васильев приподнял мой подбородок.
– У тебя из носу кровь идет. – Он повернул мою голову в одну сторону, в другую. – Голова кружится?
– Нет, – соврала я. – Просто слабость.
Васильев долго на меня смотрел. Внимательно, словно что-то выжидая. Я не смогла разгадать его взгляд. Было трудно сфокусировать внимание на чем-то одном.
– Все в порядке. Правда, – я отвела его руку от своего лица и отерла тыльной стороной ладони кровь.
Васильев открыл медицинский шкафчик, достал оттуда стерильные марлевые салфетки, обмакнул в перекись водорода и стер остатки крови с моего лица.
– Твое тело говорит о другом. Я подозреваю легкое сотрясение мозга.
– Ты ошибаешься, – я пожала плечами. – Со мной все в порядке.
– Что с ногой? – спросил Николай. – Дай я гляну.
Я попробовала выпрямить поврежденную ногу и снова застонала. Васильев принялся ощупывать мне лодыжку, проверил кости и связки. Осторожными круговыми движениями прошелся по мышцам, пытаясь выявить серьезность повреждения.
– На первый взгляд, кость цела, – сказал он. – Но не мешало бы сделать рентген.
– Выше… Вот тут, – я положила его ладонь на переднюю поверхность бедра, чуть повыше колена.