Нам стали попадаться…. Как их назвать? Клиенты? Отдыхающие? Больные? Пусть будут постояльцы. Первым мы увидели дедушку с тростью, передвигался он маленькими неторопливыми шажками. Ничего, что бы позволило сделать вывод о его психическом нездоровье. Одинокий пенсионер, у которого болят ноги на прогулке, только глаза отчаянно-тоскливые. На лавочке сидела сухонькая старушка в ярком платье. Маленькая, с белыми завитушками химии и подведенными голубым карандашом глазами. Она напоминала яркую птичку. Еще одна старушка чуть в стороне объяснялась с высоким кустом. Я не сразу заметила скрытую за листьями ее пожилую собеседницу, по одежде видно — посетительницу, да и глаза живые.
— Одну минуту, — окликнули нас из-за спины, я тут же обернулась, так и есть, тот самый парень в белом халате. — Вы к кому? Я могу помочь?
Несмотря на дружелюбный тон, смотрел он на нас с подозрением. Я почувствовала, как напрягаются мышцы Веника под моими пальцами.
— Мы… эээ, — я искала ответ, но не находила его, единственной дельной мыслью было убежать.
— Валя! — старушка, мимо которой мы прошли меньше минуты назад, уже не сидела на лавочке, а вовсю обнимала гробокопателя. — Приехал, родной! Я уже с самого утра жду. Это мой сынок, мой Валентин, — это уже мужчине в белом халате.
— Шли бы вы, Мария Николаевна, погуляли, не видите — не до вас, — отмахнулся незнакомец.
— Как вы разговариваете с моей матерью? — рыкнул пальщик, обнимая бабушку.
Кто удивился больше: я, мужчина или сама старушка — сказать сложно.
— Ээээ, — теперь уже растерялся парень, — но я думал… — он нахмурился. — Я никогда вас раньше не видел.
— Я только из командировки, — ответил Веник, — и сразу к матери.
— Да к ней вообще никто не ходит! Документы у вас есть?
— Я на севере работаю, вахтовым методом, то, что мы раньше не пересекались, еще ни о чем не говорит, — падальщика было трудно смутить.
— Это мой Валя! Что ж ты, ирод, творишь! — бабушка, видно, испугалась, что парень переубедит гостя, и тот внезапно поймет, что никакой он не «Валя». В голосе послышались неподдельный гнев и испуг. — Думаешь, я родную кровинку не узнаю? — она повернулась ко мне, и на секунду в глазах мелькнула растерянность, тут же сменившаяся радостью. — А жена-то у тебя какая красавица, прям, как ты и писал. Теперь бы еще внучков повидать, и можно на тот свет со спокойной душой.
Так хреново мне еще не доводилось себя чувствовать. Мужчина в белом халате слегка отступил.
— Кстати, о письмах, — Веник достал из кармана какой-то замызганный листок в клеточку, больше похожий на гигантский список покупок, пару недель пролежавший в кармане. — Где я могу найти Ирину? Фамилию ты тут не пишешь, — он на мгновение сунул листок под нос бабушке, и та посмотрела на него с заметным интересом, видать, самой любопытно, что она там такое могла рассказать, — но не думаю, что у вас тут много беременных Ирин.