— Это вас обижает? Бен был другом моего отца. Мы встречаемся два-три раза в год. Он считает своим долгом пригласить меня на обед, но говорим мы мало, в основном о моих родителях. — Она смахнула со свитера крошки и раздраженно вздохнула: — Такая неуклюжая, как я, всегда должна надевать фартук. — Она повернулась ко мне и подняла руки. — Посмотрите на меня: я пробыла на кухне всего две минуты. — Я посмотрел на нее. — Так смотреть не надо, — попросила она. Раздался звонок электрической духовки и загорелась красная лампочка. — Вы ведь не совсем из страховой компании, вы мистер… — она поставила в духовку приготовленную пиццу и выставила таймер на О.
— Армстронг. Нет, я репортер, работаю на сержанта Дэвиса.
Сейра кивнула; она и этому не поверила.
— Это было дорожно-транспортное происшествие, мистер Армстронг. И, если честно, виноват Бен. Он ехал очень медленно: считал, что должен слышать работу двигателя.
— Владельцы «бентли» всегда прислушиваются к двигателю.
Она не поддержала мои обобщения о владельцах «бентли». Возможно, знала о них больше, чем я.
Сейра протянула мне еще печенье. Я смотрел на нее взглядом, который ей не понравился.
— Дорога была сухая и светофор работал исправно?
Она сделала глоток кофе, прежде чем ответить:
— Да, для обоих. — Она опять сделала паузу. — Вы всегда смотрите так обеспокоенно?
— Что меня беспокоит, мисс Шоу, так это то, как вы во всем уверены. Обычно свидетели очень неуверены в своих ответах, а вы даже в сумерках смогли рассмотреть, что машина была коричневой. Это почти телепатия.
— Я телепатка, мистер Армстронг.
— Тогда вы должны знать, что прошлой ночью я был на обеде вместе с мистером Толивером. Мне казалось, что его никто не сопровождает, если вы, конечно, не прятались в студне.
Она взяла чашку с кофе и занялась ложкой, решая, сколько сахара положить. Не поднимая глаз Сейра спросила:
— Надеюсь, вы не сказали об этом в полиции?
Я продолжил завтрак еще одним печеньем. Она продолжала:
— Это сложная ситуация — о, ничего такого. Бен подобрал меня вчера вечером у моего друга — подруги, — я не хотела впутывать во все это полицию. Я не думаю, что в этом есть какая-то надобность, согласны?
Время от времени она обнимала себя, как будто ей холодно или она нуждается в любви, или чтобы убедиться, что ее руки все еще целы. Так она сделала и сейчас.
— Возможно, нужды нет, — сказал я.
— Я знала, что вы хороший человек. — Она сняла шелковый чехол с серебряного кофейника и налила мне кофе. — Такие дела… Я знала, что меня вычислят. Даже когда я была еще ребенком, у меня не получалось безнаказанно соврать.