— Харик сказал, что с тобой дочка Иргъёра. Как это возможно? Он погиб много лет назад.
— Очень просто. — Голос у Арании не дрожал и не прерывался. Умеет врать деваха. — Дядя Иргъёр женился перед самой смертью, о чем сообщил моей матери. Моя мать недавно вспомнила о несчастной сиротке и решила о ней позаботится. Она всегда относилась к Иргъёру сердечно.
— Даже слишком. — Вполголоса сказала подошедшая баба.
Про умершую, да ещё рядом с её телом.
Арания ответила громко, не таясь:
— Как говорила моя матушка, дядя Иргъёр был единственным человеком в доме Ирдраар, который не напоминал ей древний знак дома — змею на рукояти меча.
— Это змея мудрости, Арания. Я благодарю богов за то, что единственным дурнем в доме Ирдрааров оказался Иргъёр. Возможно, именно потому он и не дожил до сегодняшних дней. Вижу, ты совсем не изменилась.
Вельша, Алюня и Саньша, стоявшие рядом с нами, враз опустили головы и уткнулись взглядами в землю. Тетка Ослейг глянула в их сторону.
— Вы, девки. Вон в той стороне — дом для прислуги. Брысь отсюда.
Она взмахнула рукой, и прислужниц как корова языком слизнула. Арания стояла молча, вскинув голову. Я слышала, как часто она дышит.
Баба по имени Ослейг обошла мою сестрицу, как столб, приблизилась ко мне. Скривила губы.
— Но каким бы дурнем не был Иргъер, он не мог лечь в постель с драконом. Такое уродство от простой женщины не рождается.
Арания и тут не смолчала. Мигом развернулась, выдала:
— Матушка моей сестрицы Триши много горевала, когда её супруг погиб. Поэтому она и не вышла лицом.
Тут со стороны телеги донеслось ржание и глухой звук. Я глянула — лошадей выпрягли, и сейчас отвязывали от передка оглобли.
На звук оглянулась и Ослейг. Поспешно сказала:
— Пусть будет так. Морислана умерла, и прошлое пусть умрет вместе с ней. В конце концов это она, а не мы, приютила эту. — Норвинка сжала губы, не дав упасть последнему слову. Развернулась. — Арания и ты. Триша. Сейчас тело Морисланы отвезут в общинный дом. Вечером род будет с ней прощаться. Завтра — похороны. Вы стояли у смертного ложа сестрицы, устали, измучились. Ступайте сейчас в детские покои, отдохните. Прислуга принесет ваши вещи.
— Да сама управлюсь. — Я наклонилась за узлом.
Арания злым голосом распорядилась:
— Оставь, сестра. Дочь моего дяди не должна таскать тяжести. Ты все-таки нашего рода. Сокуг, сюда.
Ослейг резко вставила:
— Ты тоже нашего рода, Арания. Поэтому должна называть своего прислужника по-норвински — Скъёг. А не этой тутешской кличкой.
Арания, не отвечая, распорядилась:
— За мной.
И резво зашагала наискосок через двор, к боковым постройкам. Я двинулась следом — не с Ослейг же оставаться. На середине пути вдруг подумалось: а ведь меня вроде как приняли в семью. Пусть косо, криво, и не от того родителя. Но так зло, как Ослейг, смотрят именно на родичей. Мол, и дал бы пинка — да нельзя, все ж родня.