Это произошло через минуту, может, меньше. Автомобиль опрокинулся на бок. Я схватил Сашину руку и прокричал:
— Ложись и прижмись к земле!
Ее глаза такие огромные, и это разбивает мне сердце. Мне тоже страшно, но, если я скажу ей об этом, она испугается вдвойне. Она делает так, как я сказал, и я опускаюсь вниз, нависая над ней своим телом, чтобы защитить от ветра. Обхватываю рукой ее талию и подтаскиваю нас к краю, затем сам начинаю спускаться по склону, пока не повисаю на руках.
— Мне нужно, чтобы ты скатилась по склону, как только я скажу! — кричу я ей.
Саша вовсю рыдает, и я не виню бедняжку. Знаю, она злится из-за того, что я дразнил ее, потому что она живет в этом своем маленьком замкнутом пузыре. Но тот, кто прожил здесь всю жизнь, я надеялся, должен был знать, что к прогнозу погоды надо прислушиваться. Техас все-таки, как никак.
Я позволяю своим рукам соскользнуть с камней, и падаю вниз в нескольких метрах от машины.
— Джегз! — кричит она.
Она уже катится, и это не потому, что я сказал. Ветер просто ужасный.
— Я поймаю, — кричу я ей. — Все в порядке. Отпускай.
Саша кувырком катится вниз, к счастью, только по касательной задевая камни на склоне. Я ловлю ее, и мы вместе падаем на землю. Быстро оправившись от падения, я поднимаю нас обоих, крепко хватаюсь за какие-то кусты и после этого тащу нас вдоль склона, пока мы не оказываемся около ее машины, которая застряла между камнями, как я и планировал.
Саша до сих пор не сказала ни слова, но продолжает держаться за меня со всей силы.
— Давай, — борюсь я с расположенной в углу дверной ручкой, сопротивляясь ветру. Быстро освободив одну руку, я помогаю Саше подняться, чтобы она могла забраться внутрь. Она проскальзывает на заднее сиденье, и следом я, пытаясь не раздавить ее. Я вынужден поменяться с ней местами, так как нет никакого способа выпрямиться, но теперь мы устроились, машина отлично зажата, так что до окончания урагана мы в безопасности. Саша дрожит и сильно прижимает руки к груди. Я обнимаю ее, заставляя перенести весь вес на меня. Она сдается, ее тело рядом со мной расслабляется.
Я скучаю по борьбе. Мне не хватает этого: спасать людей, помогать, дарить им второй шанс на жизнь. Это сделало меня тем, кто я есть, от этого мне хорошо.
А сейчас я блуждаю от одного места работы до другого, в основном имею дело с машинами и не помог ни одной живой душе, особенно своей.
Я должен помогать людям. Я должен перестать зацикливаться на трупах и искалеченных телах, женщинах и детях, чьи раны навсегда заняли часть моей памяти.
Саша изворачивается так, чтобы оказаться лицом ко мне, ее взгляд фокусируется на моих глазах. Макияж, без которого я ее еще не видел, полностью смыт. Ее лицо по большей части чистое, не осталось ничего из того, что я привык видеть. Она такая красивая — красивее, чем с макияжем. Мокрые волосы спутаны, но это даже замечательно.