— Почему ты пришел за мной? — спрашивает она дрожащими губами.
— А почему бы мне не прийти за тобой?
— Я не понимаю тебя.
— Разве для влечения должна быть причина? Для желания должно быть объяснение? Да, я только что встретил тебя. Да, ты мне охрененно нравишься. Очень сильно. Наверное, этого не должно быть из-за тех «приятностей», которые ты мне наговорила, но ты нравишься мне такой, какая есть. Меня не волнует, если ты всеми возможными способами даешь понять, что мы разные. Ты мне все еще нравишься.
— Даже с тем, как я сейчас выгляжу? — спрашивает она тихо.
Она это серьезно? После того, как только что катилась по склону в кювет, она обеспокоена своим внешним видом? Это безумие. Я даже не могу понять. В любом случае, я должен признать, немногое могло бы меня сейчас заставить улыбнуться в этой ситуации, но выражение ее лица, несомненно, справилось с этой задачей.
— Особенно с тем, как ты выглядишь сейчас.
Саша приподнимается, приближая свое лицо к моему, и я не уверен, понимает ли она, о чем я думаю каждый раз в ее присутствии. Но я не сделаю первый шаг, пока она сама не даст понять, что хочет этого.
— Я борюсь со своей симпатией к тебе, — застенчиво говорит она. — И. Я думаю, на твоем лице слишком много волос, и на тебе слишком много татуировок, но твоя улыбка не похожа ни на одну из тех, которые мне доводилось видеть — она заразительна, и когда я вижу ее, то чувствую себя счастливой. Даже если делаю все возможное, чтобы скрыть это.
— Продолжай, — уговариваю я ее, стеснительно улыбаясь каждому произнесенному ей слову. Никто никогда так не разговаривал со мной. Мне необходимо впитать все это.
Она коротко смеется и игриво шлепает ладонью меня по груди.
— Если серьезно: то, как ты смотришь на людей, показывает, что тебя искренне заботят вещи, которые большинство людей не волнуют, — она делает паузу, переводя дыхание. — Не пойми меня неправильно, хотя мне и не нравится то, что выходит из твоего рта, но иногда ты вызываешь во мне чувства, которых я не испытывала раньше.
— Так прекрати бороться со своими чувствами, — говорю я ей, теряя улыбку, теряя дерзость, теряя возможность сделать последний ход в этой игре. Потому что если это не убедит ее принять в себе то, чего она старательно избегает, то, возможно, этого не произойдет никогда.
Холодные капли с ее волос падают мне на грудь, ее губы напротив моих. Я не сделаю этот шаг. Не хочу быть ответственным и вынуждать ее делать то, чего она не хочет. Она бросает мне вызов. Это не значит, что я не могу хотя бы рассмотреть ее хорошенько. Например, ее веснушки — они у нее даже на губах — прекрасный маленький изъян, который она предпочитает скрывать помадой. Мне не встречался никто с веснушками на губах, и это, наверное, самое прелестное из всего, что я видел. Я бы все отдал, чтобы услышать мысли, прямо сейчас проплывающие в ее голове. Для того, кто стесняется слов, она не выглядит сколько-нибудь смущенной тем фактом, что мы дышим в лицо друг другу. Спасибо, Господи, что по пути сюда я съел мятный леденец. Подозреваю, что она думает так же.