Как он понял, внезапно подробности жизни Виолы Сёдерланд стали известны всем и каждому. Пятьсот восемьдесят комментаторов знали с вероятностью в сто пятьдесят процентов, что он откровенно солгал в своем творении, и старая миллиардерша была с гарантией мертва, и уже в течение двадцати лет. Минимум. Вопрос состоял в том, а не успела ли она покинуть мир живых еще в те последние годы, когда топила собственную компанию. Ее фирма недвижимости «Шпиль Золотой башни» появилась на волне нового, нерегулируемого капитализма в конце веселых 80-х, когда банкам отменили верхнюю планку кредитов, и для людей с менталитетом хапуги наступили счастливые времена. Виола Сёдерланд занимала деньги и покупала недвижимость, которую потом закладывала, а на вырученные таким образом средства покупала недвижимость снова и закладывала ее опять, при горячей поддержке, помимо прочих, своих компаньонов Линетт Петтерссон и Свена-Улофа Виттерфельда. И так она продолжала до тех пор, пока мыльный пузырь в один прекрасный день не лопнул, и «Шпиль Золотой башни» не рассыпался, как карточный домик.
Его записи, однако, не пропали – сохранился блокнот, куда он заносил все факты относительно исчезновения Виолы Сёдерланд. Она пропала со своей виллы в Юрсхольме в ночь на 23 сентября почти двадцать лет назад. Ее сумочка, паспорт и бумажник остались в доме, дверь была не заперта, а на полу в прихожей лежала разбитая цветочная ваза. В остальном же внутри царил полный порядок.
Куда он мог засунуть видеокассету?
Шюман хорошо помнил, что, когда записывал программу, вся редакция собралась на работе, но он смотрел ее и дома с женой, и еще записал выступления ведущей до и после фильма. Его показали 13 апреля. А о номинировании Шюмана на Большой журналистский приз стало известно 8 ноября того же года. Собственная победа не стала для него сюрпризом. Все видевшие программу не сомневались, что Виола Сёдерланд жива. Конечно, у него не было интервью с ней, и он не смог продемонстрировать ее фотографии на фоне газеты, дата на которой подтверждала бы его версию, но все другие факты он, по большому счету, представил. Как она заранее спланировала свое бегство, как зимней ночью пересекла погруженную в темноту Швецию и покинула страну через пограничный переход в Хапаранде.
Он даже сумел рассказать, где она остановилась, чтобы заправить машину, а именно на станции Мобильмак в Хокансё у автострады Е4 в сорока километрах к югу от Лулео. И пусть у него отсутствовали подтверждавшие это материалы, он сделал логичный вывод, что Виола Сёдерланд направила свои стопы в тогда только заново образовавшуюся Россию. Она ведь вряд ли остановилась в Финляндии после того, как ее автомобиль миновал таможню в Торнео, и, скорее всего, достигла границы с Россией еще до того, как ее успели хватиться дома в Швеции. Где она в конечном итоге осела, однако, было угадать труднее. У Черного моря или в какой-нибудь курортной зоне на Каспийском побережье, если искала тепло. В Москве или Санкт-Петербурге, если хотела наслаждаться культурой и жизнью в большом городе. Он посетил все эти четыре места и снял кучу материала, чтобы зрители поняли, на какое существование Виола могла рассчитывать там в то время. И в той ситуации все уже настолько уверовали в перипетии ее драматического бегства, что ожидали увидеть Виолу в каждом следующем кадре.