— Ты не знаешь, что делать, — с холодной рассудительностью, присущей разве что женщине, сказала она.
— Нет, — неуверенно ответил он.
Макка возвышалась над Амиром, словно скала над растущим у ее подножия деревом, грозная и величественная, но готовая защитить и укрыть в непогоду.
— Тогда слушай сердце, — посоветовала она, — слушай, что́ оно подсказывает, что́ едва слышно нашептывает наперекор разуму. О чем хочет тебе поведать.
Амир снизу вверх посмотрел на Макку.
А та сожалела лишь об одном — что Амир не принадлежал им. Вобравший лучшие качества мужчины, он почти не имел недостатков, а самое главное, так нравился Зуле. Сейчас она уважала Амира, несмотря на то что он пришлый, и, вероятно, со временем полюбила бы его и приняла семью как своего.
— Сердце, — повторила она, возвращаясь в дом.
— Нена, — остановил ее Амир, — ты знаешь, кто я, откуда и зачем пришел?
Она кивнула в ответ.
— Скажи мне, почему ты это делаешь?
— Уважение и ненависть могут сосуществовать вместе, но они раскалывают человеческую душу, Амир, — и тут она поняла, что впервые назвала его по имени, чего раньше сознательно избегала, — а я больше ненавижу, чем уважаю. Я давно мечтаю о мире в сердце, и когда мне сказали, что ты придешь, я приняла тебя, поверив, что ты именно тот, кто сможет помочь. — Макка выдержала паузу. — Я ждала тебя.
И вошла в дом.
Ночью
— Эй, — через небольшое зарешеченное окошко негромко окликнул Амир брошенных в хлев пленных русских солдат. — Как вы там?
Внутри послышалась легкая возня, и через некоторое время один из троих — Амир не знал кто — ответил:
— Ты кто такой?
— Не важно, — по-русски сказал Амир. — Вы хотите бежать?
— Допустим, — ответил уже другой голос, — ты хочешь помочь?
Амир замялся, вдруг усомнившись в правильности своих действий.
— Да, — наконец сказал он.
— Почему мы должны тебе верить? — выпытывал второй.
«Да что же такое?» — выругался про себя Амир.
— Ты старший? — вопросом на вопрос ответил он.
— Допустим… — Уклончивый ответ второго многое прояснил.
— Я обрисую тебе ситуацию, «старший». Завтра на рассвете вас осудят по законам шариата и казнят. По-моему побег, организованный незнакомцем, — более заманчивый вариант.
В хлеву воцарилось молчание. Видимо, рассудил Амир, трое переглядывались, решая, верить его словам или нет.
— Хорошо, — сказал второй голос.
Амир осмотрелся. Тишину ночи нарушали редкие порывы спускавшегося с гор ветра, игравшего сухими листьями, и редкие крики животных или ночных птиц.
— Один момент, — сказал Амир, — среди вас есть такой Хемлев?
— Я — Хемлев.
Амир почувствовал, как дрожит от неуверенности голос того, кто назвался Хемлевым.