«На сильных эмоциях ты частично обратилась. Незаметно для себя и окружающих… Поэтому и преодолела огромное расстояние так быстро, стремительно».
Было таким естественным общаться с Риком в собственной голове, будто мы все время только так и делали.
Без очередных объяснений, я вдруг поняла, как блокировать мысли от других драконов и василисков, как читать их и посылать весточки только тем, кому требуется.
Казалось, десятилетиями дремавшая во мне сила пробудилась, и начала стремительно расти.
Чем дольше я летела вместе с Риком, тем менее фантомным становилось драконье тело. Через некоторое время оно почти не отличалось от реального.
На лапах рыжими всполохами пламени отсвечивала черная чешуя, оранжевые когти выглядели как настоящие. Время от времени я ловила взглядом громадные крылья – черные с оранжевыми перепонками и черный же хвост, с несколькими янтарными шипами на конце.
Обоняние, зрение, слух неуловимо менялись.
Я могла настроиться – и увидеть что-то у самого горизонта, чуть напрячь глаза и рассмотреть его как в подзорную трубу. Могла сосредоточиться – и выцепить мельчайшие детали любого предмета, или обозреть почти все вокруг.
Без усилий ловила далекий птичий гомон в лесу перерожденных, шорох листьев, стук дождевых капель по крышам домов в каком-то далеком поселении.
Запахи чувствовались иначе. Они не усилились, скорее стали отчетливей. Я различала малейшие их нюансы, оттенки.
Эх! Жаль такого не будет в человеческом обличье. Насколько же проще бы ставить диагнозы!
Мы стремглав пронеслись над половиной поселка и начали снижение. И я поймала себя на том, что больше не подражаю Рику, а действую на инстинктах, не думая.Сейчас летать было также просто, как ходить или дышать.
Немного сложив паруса крыльев, я устремилась вниз, вслед за Риком. Несколько минут парила над его чудесным домом и… наконец-то коснулась земли. Вначале драконьими лапами, а потом – сразу – и ногами.
Они по лодыжки утонули в сиреневом тумане – извечном спутником ночи перекрестья.
У-ух… и ощущение энергодракона пропало. Остались я и… Рик в человеческом обличье.
Я застыла напротив него – в нерешительности, в оцепенении. Больше всего на свете мне сейчас хотелось броситься в объятия василиска, прижаться к нему и ни о чем не вспоминать. Забыть о тяжком бремени потерь, об ужасной встрече с перерожденными. И особенно о том, как бросила Рика, после его просьбы не уходить, не делать ему больно.
Василиск немного напрягся, поймал мой взгляд. Синие глаза смотрели так… тепло, ласково, что все остальное стало неважным, незначительным.