– Курить не будем? – спросил десятник, когда они вышли из столовой.
– Курить надо после еды. Как мне на двадцать четвертый завод попасть? – отозвался седой зэк.
– Иди с колонной налево, не ошибешься, – махнул рукой десятник, потом, подумав, спросил: – Ты говорил, что школьный учитель, а оказывается, сварщик.
– Ты говорил, что землекоп, а лопаты я у тебя не видел, – сказал седой и зашагал к колонне.
«…Трудящиеся колхозной деревни, снабжая страну и фронт сельскохозяйственными продуктами, активно помогают Красной Армии громить фашистских оккупантов. Выполнив план хлебопоставок и сдав натуроплату за работы машинно-тракторной станции, колхозы Минусинского, Манского, Ермаковского, Ачинского и ряда других районов Красноярского края продали государству около миллиона пудов хлеба…» – прерываясь и снова появляясь на пути, рассказывала сводка из лагерных репродукторов. Мысль о том, что за лагерным забором располагается государство, меряющее хлеб миллионами пудов, отказывалась вмещаться в голодный мозг.
На выходе из лагеря седой зэк объяснил вохрам, что он специалист на двадцать четвертом заводе, и, получив разрешение пройти, слился с тысячеголовым потоком, медленно текшим в сторону здания с гигантской трубой. Люди вытекали из других лагерных участков и рассеивались по объектам. Колонна миновала станцию; на перроне с ночи стояли разгруженные станки, вокруг одного из них ползали черные точки, стирая кровавую наледь.
Здание с трубой приближалось, давя масштабом, как еще одно напоминание о человеческой ничтожности. Не такое оно и большое, просто стоит чуть повыше, хотя это и значит, что смотреть на него с этой точки приходится сверху вниз. Седой зэк огляделся и обнаружил, что лагерь находится ниже горизонта. Такое расположение показалось ему вполне логичным.
По объяснениям вохров ему надо было свернуть направо к гофманской печи. Седой не представлял себе, как эта печь может выглядеть, но, увидев клубы пара, понял, что не ошибется, и спросил дорогу. Огромного роста рабочий в рваной телогрейке на голое тело радостно улыбнулся, закивал в ответ и достал стальными клещами из печки кирпич.
– Он оглох, – пояснил его низкорослый напарник, загрузил следующий слепок и, не поворачиваясь, крикнул в огонь: – Почти пришел, прямо перед тобой!
– А где прораба найти? – спросил седой, но второй тоже будто оглох, и ответа зэк не дождался.
Согревшись жаром гофманской печи, седой зэк подошел к почти достроенному зданию завода. Все вокруг были чем-то заняты. Двое заключенных несли кирпичи на деревянном настиле, другая группа ритмично разбивала ломами гору замерзшей земли, из нее уже начал проступать засыпанный моток кабеля. Прораба нигде видно не было. Седой зэк вошел в цех. Внутри три вохра играли в карты, сидя за столом, сложенным из кирпича и досок.