– Я сварщик, – представился охране седой зэк.
Один охранник кивнул, второй смерил его взглядом, а третий сказал «хорошо». Седой зэк понял, что искать прораба не стоит, – надо заползти в какую-нибудь дыру и проспать до обеда, если здесь есть обед, а еще лучше – до конца смены. Вечером, если Берензон его не обманул, он уже будет в другой бригаде, а завтра ему предстоит выполнять совсем другую работу.
Зэк поднялся по лесам наверх под самую крышу, откуда, бросая вспышки на кровлю, летели искры сварки. Рабочий остановился, снял маску и уставился на него.
– Тебе чего здесь надо? – грубо спросил сварщик и угрожающе поднялся.
– Я на тебе номера не вижу, ты не из лагеря? – не принимая вызова, спросил зэк.
– Я вольнонаемный рабочий.
– Тогда предлагаю тебе поработать, – ответил седой и, обогнув его, пошел дальше по лесам.
Обогнув выступ, он остановился и огляделся. В углу под недостроенной крышей лежал ворох опилок, рядом валялся кусок рубероида. Зэк отгородился листом от ветра, сгреб опилки в кучу и почти сразу уснул.
Он на охоте, ветер раскачивает сосны, а ноги утопают в густой хвое. Тело его моложе, и он волен идти в любую сторону. Вокруг, судя по воздуху и краскам – ранняя осень, он спускается в овраг и видит над головой темное грозовое небо, сверкающее молниями, но дождя нет. Нет у него и ружья, только бритва в ботинке, и неясно, на кого можно охотиться с таким оружием. Получается, что если ружья у него нет, но он на охоте… Раньше чем неприятный вывод становится данностью, он уже бежит по темному извилистому оврагу, как по коридору, стараясь перепрыгивать узловатые корни и уклоняться от острых веток. Где-то рядом глухо отдаются эхом выстрелы. Стреляют как будто залпом. Вместо ветвей из стенок оврага теперь торчат обрывки проволоки, трубы сменили корни. Он поднимает глаза и видит, что путь его ведет к зданию с коптящей черным трубой. Он отвлекся и цепляется за что-то ногой, но упасть не успевает, потому что…
– Если будешь спать, норму не получишь.
Седой зэк открыл глаза и увидел стоящего над собой инженера. Разбудил его не ударом, не кричал, на лице – растерянность.
– А что есть норма, товарищ инженер? – выигрывая время, спросил седой зэк первое, что пришло на ум. И тут же разгадал удивленный взгляд собеседника: – Вы видели меня вчера в кабинете у врача.
– Да, – кивнул инженер.
Седой встал на краю крыши, пытаясь вспомнить, о чем говорили инженер с врачом вчера в кабинете, но перед глазами заключенные продолжали долбить ломами мерзлую землю.
– Сегодня норма одна, а завтра совсем другая, – продолжал зэк, вспомнив, что он уже почти в бригаде Берензона. – Вот взять рабский труд: вроде бы все решили договориться, что он ненормален, а не успеешь оглянуться – и ничего обычнее, кажется, вокруг и нет.