— Тогда он наш любимый друг и брат, — сказал князь. — Он уже давно в дружине. А если сомневаешься, то проверь.
Не желая продолжать разговор на эту тему, отвернулся и, приложив ладонь ко лбу, вгляделся в горизонт.
— Мне тоже не нравится этот Девятко. Он молодых не любит, — сказал на ухо Гостомыслу Ратиша.
— Он дружинник отца. Отцу не нравится, когда вмешиваются в его дела, — сказал Гостомысл.
— Это я просто так, — сказал Ратиша.
— Просто так? Да от него и в самом деле тянет подлостью и опасностью! — сказал Гостомысл.
— Чую, это дело затянется надолго. Похоже, мы морских разбойников сегодня и не найдем, — сказал Ратиша Гостомыслу и предложил: — Пошли в тепло?
— Пошли, — согласился Гостомысл, который уже чувствовал усталость.
Корабль шел очень быстро, и казалось, что он летел над волнами. Однако гребцам Девятко не разрешил отдыхать, хотя струг не потерял бы скорости и под одним парусом.
Пока гребцы надрывались в пустой работе, Девятко лежал на мягкой подстилке у мачты и дремал.
Кормчий хотел сказать ему, что надо было бы поберечь силы гребцов на случай, если придется столкнуться с разбойниками, но, уже столкнувшись с боярином, понял, что у него на редкость сварливый характер, потому ушел на корму.
Гребцы, видя, что боярин дремлет, стали небрежно грести, но кормчий сделал вид, что не замечает этого, сел у руля и стал задумчиво смотреть на пробегавшую мимо воду.
От других кормчих, которые ранее ходили с Девятко, он слышал, что боярин жесток к людям.
Но многие дружинники не щадят людей. Они служат князю. Нет у них связи с горожанами. Князь почему-то не любит, когда дружинники берут жен из города.
Кормчий подумал, что ему не повезло с боярином.
Через два часа Девятко проснулся, сел, зевнул и крикнул:
— Эй, ты, на руле!
— Чего? — неприязненно спросил кормчий.
— Иди сюда, — сказал Девятко.
— Я на руле, — ответил кормчий.
— Так, посади на руль другого, — с досадой проговорил Девятко.
— Нельзя, слишком сильный ветер, — сказал кормчий.
Ругаясь, Девятко встал. Потянулся и пошел на корму. По пути на одного из гребцов, который, как показалось ему, греб недостаточно усердно, замахнулся, чтобы смазать по лохматой голове.
— Проснулся злыдень. Чтоб он сдох, — донесся шепоток.
Девятко придержал руку, обернулся и окинул гребцов злобным взглядом:
— Кто сказал?
Гребцы молчали: лица потные, злые.
«Такие могут и за борт уронить... хорошо хоть на носу сидит десяток мечников», — отметил Девятко и подумал, что и мечники тоже, наверно, не любят его.
Ничего не сказав, Девятко прошел на корму.
Здесь его ожидала новая обида: кормчий сделал вид, что не заметил его, и смотрел вдаль по ходу ладьи чересчур внимательно.