— Сейчас, — сказал Ратиша.
Ратиша вынул из шкафа горшок, миски и поставил все на стол.
— Ладью вроде меньше качает, — сказал Гостомысл.
— Князь приказал пока паруса убрать. Он хочет, прежде чем подойдет к Неве, встретить Девятко, — сказал Ратиша.
Гостомысл подсел к столу и спросил:
— Ты думаешь, Девятко найдет разбойников?
— Наверно, — сказал Ратиша.
Деревянной ложкой он наложил в миску княжича гречневой каши. От каши пошел вкусный запах.
Ратиша пододвинул миску ближе к Гостомыслу и спросил:
— Ты будешь серебряной ложкой?
— Нет. Деревянной буду. Как все, — сказал Гостомысл.
Ратиша подал княжичу деревянную ложку.
Гостомысл зачерпнул кашу и сказал:
— Каша с мясом.
— Князь велит кормить в походе кашей с мясом. Мясо силу придает, — сказал Ратиша и поинтересовался. — Молока тебе налить?
— Налей, — сказал Гостомысл.
Ратиша прошел опять к шкафу и принес кружки и флягу. Одну из кружек поставил перед княжичем и налил молока.
— В походе князь запрещает пить вино, — сказал Ратиша.
— Я вина не пью, — сказал Гостомысл.
— Скоро будешь, — сказал Ратиша.
— Может быть. Садись рядом, поешь, — сказал княжич.
Ратиша сел рядом, наложил в миску кашу и принялся торопливо есть. Заметив, что Гостомысл ест медленно, заметил:
— Надо как следует поесть. Ешь и ты княжич. Может случиться так, что сегодня больше не придется есть.
Гостомысл положил ложку на стол и пожаловался:
— Что-то в горле пересохло.
— Это от боязни. Попей молока, — сказал Ратиша.
— Какой еще такой боязни? — с обидой спросил Гостомысл.
— Ну, ты же первый раз идешь в поход, сказал Ратиша.
— И что же? Я не боюсь, — сказал Гостомысл.
— Ничего. Все боятся. Только не все показывают виду. Я тогда на ладье Медвежьей лапы со страху чуть не наложил в штаны, — сказал Ратиша.
— Я в штаны не наложу — я княжич, — сказал гордо Гостомысл.
— Все равно тебе будет страшно, — сказал Ратиша.
— Не пугай меня, — сказал Гостомысл.
— И не думаю. Лучше знать, что тебя может ожидать, — сказал Ратиша.
Гостомысл взял кружку с молоком и почти всю ее опустошил. Отдышавшись и вытерев губы, сказал:
— Судьба человека зависит от богов, а человеку неведомы их замыслы.
В миске Ратиши закончилась каша, он допил молоко и проговорил:
— Ну да: боги правят людьми. Но люди вольны поступать по своему разумению. Так что, чтобы не было страшно, я взял вина. Перед сражением выпьем немного. Вино снимет страх.
— Ладно. Пошли наверх. Надо узнать, что там делается, — сказал Гостомысл.
— Пошли, — сказал Ратиша, и они вышли из каморки. Ладья, подгоняемая ветром, медленно плыла по воде. Около мачты стоял большой котел. Пахло горячей гречкой и вареным мясом. Однако почему-то никто не ел.