– Так подождите, пока закончите эксперимент, – отрезал Питер, – а затем изложите ваши выводы на бумаге и передайте тому, кого считаете достойным и посвященным.
– Я вижу, вы наукам не обучены, – сказал Друм.
– Зато я обучен хорошим манерам, – сказал Питер. – Доброй ночи, профессор.
Друм расплел свои волосатые ноги, подобрал выпавшие у него из карманов коробочки и колбы и встал.
– Вы еще пожалеете об этом, мистер Флокс, помяните мое слово! – сказал он.
– Я вам еще раз повторяю: изложите мне суть вашей проблемы или доверьте ее бумаге, а я передам в вышестоящие инстанции. Больше ничего сделать не могу.
– Хорошо, а если в ближайшие дни откроется что-нибудь новое и мой эксперимент можно будет считать законченным, – могу ли я снова нанести вам визит? – спросил Друм.
– Безусловно, – неохотно ответил Питер.
– Надеюсь, все быстро выяснится, – сказал Друм, вытер нос тыльной стороной ладони и сунул ее Питеру. – Спасибо вам за доброту. Извините, что отнял время, – пропищал он и пугливо выскользнул из комнаты.
Питер тут же бросился мыть руки, а затем налил себе стакан виски куда больше предыдущего. Он решил сразу доложить о госте Ганнибалу и впервые испытал на себе капризы загородной телефонной сети Зенкали. Подняв трубку, он услышал странный щелчок, похожий на пистолетный выстрел, а затем жуткий гул, вроде концерта для водопроводных труб в сопровождении роя пчел. Он набрал номер Ганнибала и услышал в трубке голос, доносившийся будто с того света:
– Да, сэ', мистер Флокс. Кого позвать?
– Кто говорит?
– Наполеон.
– Ганнибала можно?
Последовала длительная пауза, но было слышно, как Наполеон Ватерлоо с кем-то переговаривается,
– Иисус говорит, что мистера Ганнибала нет дома, –
неожиданно ответил Наполеон.
– Иисус?! – удивился Питер, так до конца и не успевший привыкнуть к зенкалийским именам.
– Да, Иисус говорит, что Ганнибал поехал в Дом правительства. Соединить вас с Домом правительства? – спросил Наполеон.
– Валяй, – ответил Питер и вдруг понял, что диск на его аппарате совершенно бесполезен и служит разве что украшением столь хитроумного устройства. Соединение происходило хоть и с шумом, но быстро – сначала с центральным полицейским участком, потом с рыбным рынком и, наконец, к радости Питера, с Домом правительства. Трубку взял сам Ганнибал. Питер все рассказал ему о госте.
– Как он всем надоел! – сказал Ганнибал. – Не будь он столь омерзителен, было бы еще ничего: с ним так интересно, когда он говорит на свои любимые темы! Но ты сам видел, как он любит играть в тайны! Вот только недавно прожужжал все уши и мне, и королю, что сделал важное открытие, а это оказалась всего-навсего неизвестная науке разновидность медузы, и он хотел назвать ее именем Кинги. Да не принимай ты его всерьез! Понимаю, тебе обидно, что он держал себя с тобой так грубо; но он со всеми так, и непонятно, почему бы он стал делать для тебя исключение.