– Нашел тело, которое как-то связано с его богатыми дружками. По крайней мере с их бизнесом. Его крыша, эти миллионеры, наверняка спонсируют кампанию Слейтера. Если он займет пост шерифа, то упечет меня за решетку – вменит мне в вину нарушение закона о борьбе с терроризмом. И Макс отправят в приют для бездомных питомцев.
– Приятель, так ведь там собак убивают.
– Дэйв прямо сейчас наблюдает шоу, – понизив голос, сказал я. – Когда меня заберут, отправляйся к нему. Пересмотрите запись, потом смонтируйте так, чтобы был виден обыск и по паре секунд до и после него.
– Без проблем.
– Вот е-мейл, по которому надо отправить результат.
– Когда послать?
– Я позвоню и скажу.
– Заметано.
– Спасибо, Ник.
– Берегись, приятель. Этот хрен совсем с ума сошел, и у него еще значок.
Зазвонил сотовый.
– Шон, – произнес в трубку Дэйв. – Он попался! Рвет и мечет! Я его заснял! По жестам и мимике все понятно.
Глядя, как Слейтер покидает борт «Юпитера», я ответил Дэйву:
– Смонтируйте с Ником все, как я сказал.
– Сделаем. Будет тебе реалити-шоу.
Слейтер тем временем подошел ко мне: он весь вспотел, лысина блестела на солнце.
– Хорошо же вы следите за лодкой, О’Брайен. Пылесосите, поди, и с мылом моете. Прямо вылизываете.
– Мне нравится, когда на борту чисто.
– Ну, значит, в тюрьме вам не понравится. Там грязновато, не то что у вас на лодке. – Он обратился к помощнику: – Оформите его: задержан за нападение и побои.
Помощник шерифа снял с пояса наручники.
– Руки за спину, – велел он и зачитал права.
– Ник, – сказал я напоследок соседу, – не забудь запереть «Юпитер».
Крупный помощник шерифа ухватил меня за плечо и повел к машине.
Слейтер и второй помощник шагали следом. Меня вели к патрульной машине на глазах у соседей по порту: оторвавшись от полировки или мытья лодок, те оборачивались и провожали меня взглядами.
Мы прошли мимо бара, и десятки местных даже притихли, опустили бокалы с пивом. Один из них – Большой Джон, живший на двадцатилетнем тральщике «Врата рая», напротив, поднял бутылку и проорал:
– Шон, чтоб ко дню святого Патрика вышел!
Ким, провожая меня ошарашенным взглядом, разинула рот и невольно схватилась за сердце. Я услышал клекот дрозда, смешанный с пьяным смехом и песней Джимми Баффета «Перемена широты», что доносилась из динамиков.