— Вот он и умрет сегодня! — с каменным лицом произнес Валька.
— Читай!
Генка Шуров пригладил пятерней огненно-рыжую шевелюру, извлек на свет клочок бумаги, расправил на колене, оглядел связанных уголовников, прочел с особым выражением судьи, радующегося завершению дела:
— Высокий суд ленинградского ремесленного училища номер сорок строительного дела, базирующийся ныне временно в Сибири, рассмотрев на экстренном заседании факты злодеяний над бывшим учащимся группы краснодеревцев Борисом Банатурским, постановил: подвергнуть смертной казни через повешение уголовников по кличке «Топорик», «Бура» и «Костыль». Подлинные фамилии не установлены. Приговор окончательный и никакому обжалованию не подлежит!
Борис удивленно закрутил головой. Он не знал глубокого замысла своих вновь обретенных друзей, однако, ни на йоту не сомневался, что казнить уголовников ребята, конечно, не станут, как говорится, не тронь г… оно не воняет, однако привычные к тюремному самосуду уголовники приняли приговор за чистую монету. «Бура», как подкошенный, упал на колени, пополз к ногам Бориса, слезно умоляя простить его, валил все на вожака, мол, он не хотел издеваться над блокадником, вожак заставлял. «Костыля», казалось, хватил столбняк — глаза остеклянели, руки безвольно повисли вдоль туловища. Только вожак продолжал хорохориться:
— Если вы, фраера, считаете себя судьями, то где же наши защитники? Прокурор где?
— В каком месте лучше повесить эту гниду? — Ахмет словно не слышал «претензий» вожака. — Считаю, самое место их — на столбах, у входа в барак. — Он вскинул на руке поданный кем-то из ребят моток веревки.
— Верно, на столбах, — поддержал Ахмета Генка, — пусть все видят, как надо вершить справедливый суд. Да, братцы, осталась последняя инстанция. Ты утверждаешь приговор, Банатурский?
— Да, они заслужили смертную казнь! — Борис демонстративно отвернулся от уголовников. — Но, принимая во внимание их отсталый кругозор, может быть, стоит их помиловать? Вдруг кто-то из них еще прозреет. Борис удачно включился в розыгрыш. — Предлагаю, для острастки отлупить их, как сидоровых коз, а потом посмотрим.
Ребята обрадованно загудели. Уголовников мгновенно повалили на пол, содрали брюки и принялись пороть ремнями на виду деревенского люда. Били, не притворяясь, от души. После «экзекуции» только «Костыль», пошатываясь, поднялся на ноги, но и он долго не мог попасть ногой в штанину. «Бура» и вожак лежали на полу, не в силах даже пошевелиться.
Борис Банатурский попрощался с Сергуней и его другом и ушел из барака навсегда…