– Идите в гостиную, – сказала она, и Геннадий с Гуровым направились туда.
Теперь Лев мог его лицезреть, так сказать, крупным планом. Всмотревшись в правильные черты лица мужчины, он сделал вывод, что когда-то тот знавал лучшие времена. И даже, пожалуй, был весьма привлекателен. Увы, времена эти минули безвозвратно, и теперь перед ним был обрюзгший небритый человек неопределенного возраста, с характерными мешками под глазами и сосудистой сеточкой на носу, с засаленными, забранными в неряшливый хвост волосами непонятного цвета.
На вид ему было лет за пятьдесят, хотя на самом деле должно быть меньше. Он был высок, широкоплеч, но при этом сутул. Из ворота старого заношенного серого свитера торчала худая шея, на которой перекатывался заметный кадык.
– Это убийство – просто кошмар! – вздохнул Щеглов, усаживаясь в кресло. – Давайте, задавайте вопросы.
– Прежде всего объясните, пожалуйста, как ваше появление совпало с убийством мужа вашей бывшей жены? Вы не слишком часто ведь здесь появлялись…
– Вот именно, что совпало, – пожал плечами Щеглов. – Я только неделю назад вернулся из Индии – там сезон закончился. В апреле собирался в Европу – там как раз тепло станет, можно будет в сквоте остановиться на пару месяцев.
– Где? – удивленно спросил Гуров.
– Сквот – это такой дом, где неформалы всякие живут. – Щеглову, казалось, нравилось просвещать полковника во всяких незнакомых ему вещах. – Там вам, к примеру, покажется грязновато и вообще некомфортно, а мне – ничего, я привык. Зато бесплатно, а не как в отеле, где сдерут кучу денег. Хотя сейчас вообще куда ни соберись – везде дорого. Черт бы подрал эти доллар и евро! Кстати, говорят, что курс их переоценен.
– Давайте вернемся к вашей персоне. Вы, значит, вернулись из Индии…
– Да, совершенно верно. Я провожу зиму обычно там или в Таиланде. Хотел попробовать Латинскую Америку, но, собака, дороговато! – Щеглов с чувством досады покачал головой. – И, упреждая ваш вопрос об Алексее, ничего не знал ни о его делах, ни вообще ни сном ни духом. Позвонил Рите, поинтересовался, как она, а тут такое дело…
– Геннадий Михайлович, скажите, какие у вас были отношения с покойным?
– Да отношений особых не было. Мы с Ритой давно разошлись, она сделала свой выбор, нашла другого человека. А я продолжил жить своей жизнью – как вы, наверное, наслышаны, она не очень совмещается с понятием «семьянин». Если вы хотите знать мнение об Алексее – оно не очень хорошее, но это, возможно, связано с тем, что мы с ним совершенно разные люди. Просто совсем разные. Вот и все.