– А ты чего здесь делаешь?
– Зашел ответить на вопросы полиции, – сухо ответил Щеглов, деловито обувая ботинки.
Ольга изобразила на лице презрительную гримасу, хотела еще что-то сказать, но, посмотрев на Гурова, не стала этого делать. Что же касается Геннадия Михайловича, то он еще раз выразил соболезнования и удалился.
– Ты чего его привечаешь? – набросилась Ольга на сестру, когда дверь за ним захлопнулась. Поскольку Маргарита ничего не отвечала, она усилила напор: – Ты не понимаешь, чего ему надо?
– Чего? – устало спросила Маргарита.
– Денег, вот чего! Сейчас, когда Алексея нет, он к тебе клинья и начнет подбивать. Я его не знаю, что ли? У него сейчас поездочки-то за границу накрылись – туда нельзя, сюда нельзя, здесь теракты, там теракты. И вообще я читала, что сейчас у нас все будут ездить только по стране. А чтобы по Европам, да хоть автостопом, денежки нужны. А где ему их взять?
– До этого брал где-то, – откликнулась Маргарита.
– И ты ему давала пару раз, я знаю! – воскликнула Ольга. – Он выклянчивал у тебя…
– Это пару раз. – Маргарита совсем поникла под напором сестры, скорчила болезненную гримасу и приложила пальцы к вискам: – Оля, чего ты от меня хочешь?
– Рита! – вдруг посерьезнела сестра и сбавила тон: – Я на минутку, у меня к тебе разговор, предметный и… как говорится, наедине.
Она вдруг улыбнулась Гурову, как бы извиняясь перед ним. Маргарита махнула рукой в сторону кухни, извинилась перед Гуровым, и женщины оставили его одного. Полковник в принципе уже собирался уходить, но что-то заставило его задержаться. Он посмотрел на часы – работа в главке на сегодняшний день однозначно уже была, что называется, «прокрыта». Домой он еще успеет попасть, а вот увидеть старших детей было бы не лишним – хотя Крячко и побеседовал уже с Мариной и ее женихом. Оставался загадочный Константин, который, по утверждениям сестры Кристины, не ночевал дома в ночь убийства отца… Может быть, действительно «убить» этот день и вечер на Водопьяновых?
Одиночество полковника длилось недолго, Маргарита Николаевна вернулась в гостиную, а Ольга спешно прошла к выходу. Водопьянова была явно озабочена и даже расстроена. Сев в кресло, она вдруг очень эмоционально, чего не наблюдалось ранее, воскликнула:
– Они и меня в могилу сведут!
– Что случилось, Маргарита Николаевна? – спросил Гуров.
– А то, что всем нужны деньги, и именно в этот момент.
– Сестра попросила у вас денег?
– Да, причем все это так быстро, так стремительно! – с искренним непониманием и даже возмущением проговорила Водопьянова и потянулась за сигаретами. – Была здесь два часа назад и ни на какие операции не собиралась. И вдруг – срочно надо… Подождала бы, когда все эти похороны-поминки пройдут.