— Меня можно было назвать ее лучшей подругой. Здесь, — прихлебывая вино, ответила Эрикель, — сама понимаешь, при таком характере ей сложно было с кем‑то сблизиться. А я по началу ее жалела. Подставляла, так сказать, дружеское плечо, поддерживала ее. Вот она и поделилась со мной своей историей. А после рождения сына, как с цепи сорвалась. Я все понимаю, ей нелегко тут пришлось, но ребенок‑то ту причем?
Фрейлина опустила голову на подогнутые колени. Казалось, что она задремала.
Я никогда не слышала плохого слова о Сарике ни от Текларии, ни от Эйннариона. Теперь‑то понятно почему. А императрица — мать, наверно, отчасти и сочувствовала невестке. Их истории похожи. Правда от Инга я вообще ничего не слышала про мать. Для него ее как будто и не существовало. Может оно и к лучшему.
Пока я размышляла, Эрикель в упор рассматривала меня. Взгляд пьяных глаз со смесью разных чувств, как будто пытался что‑то найти во мне. Хотя догадываюсь, что именно.
— Не смотри так на меня, сама не знаю, что он во мне когда‑то нашел, — усмехнулась я.
Она кивнула.
— В любом случае, теперь‑то уже как нашел, так и потерял, — со злорадной улыбкой произнесла девушка.
— Тебе‑то какое дело до этого? — решила узнать я.
— А сейчас уже никакого. Когда‑то тешила себя надеждой, что Эйннарион обратит на меня внимание. Но не суждено, — пожала плечами Эрикель. — Но не буду скрывать, я рада, что он не с тобой.
— Было очень интересно послушать твой рассказ. Доброй ночи, — я попрощалась и пошла к выходу из беседки.
— Мне можно собирать уже вещи? — раздалось мне в спину.
— Да.
Фрейлина кивнула и вновь положила голову на колени.
По дороге к дворцу я встретила гвардейца.
— Там в беседке леди Эрикель. Проводи ее в комнату, — обратилась я к нему.
Он любил меня. Шесть лет назад он меня любил. А теперь у него новая возлюбленная. Или он не любит ее? Тогда зачем она ему. Впрочем, глупый вопрос. Он же взрослый мужчина.
А люблю ли я его? Этот вопрос я задавала себе все те же шесть лет. И всегда ответ был один. И вряд ли он когда‑нибудь изменится.
Выйдя из ванной, я пошла к сыну. Только рядом с ним я смогу обрести хоть какое‑то подобие душевного равновесия и спокойствия. Тихонечко прокравшись в детскую, я аккуратно прилегла к Эйму. Уткнувшись носом в сыновью макушку, я вдохнула самый родной запах в мире. И только так смогла уснуть.