Цветы цвета неба (Гиппиус) - страница 71

И сразу небо стало казаться не таким хмурым, и ветер не таким промозглым. Мне хотелось обнять весь мир, поделится с ним своей радостью. Тут же пришлось себя оборвать: никому пока знать нельзя.

Я вернулась в лагерь. Кто‑то сидел у костра и ужинал, кто‑то уже отправился спать. Несколько солдат дежурили вокруг стоянки. Чтобы никто не заметил моего слишком довольного лица, я решила отправится спать.

Стоп, мне же теперь нужно хорошо питаться. А я с утра ничего не ела, так как аппетит пропал вместе с настроением. Пришлось развернуться и пойти к общему котлу у костра.

Сидя у костра, поев уже, я куталась в плащ. Единственное, что осталось от Риона. Опять мысли к нему вернулись. Где он сейчас, что с ним?

Послышался какой‑то шум. И на наш небольшой лагерь налетел отряд вооруженных вадомийцев. Вообще, к этому моменту вроде бы все очаги сопротивления были подавлены. Ан нет, не все. Пришлось достать уже пригодившийся когда‑то мне клинок. Вот сейчас было по — настоящему страшно. Мне было что терять, мне было кого еще защищать.

Солдаты, казалось, налетели на нас со всех сторон. По всему лагерю слышались шум, крики раненых. Лошади в страхе разбегались в лес.

Сзади кто‑то схватил меня за воротник. Его пальцы видимо зацепились за цепочку, на которой держался амулет. Дернувшиеся вверх сильные пальцы чуть не задушили меня. Рванув было от напавшего, я почувствовала, что цепочка впилась мне в шею. И все ж таки она не выдержала резкого движения и порвалась. Я рано обрадовалась вырванной свободе.

— Ах ты еще и баба, — крикнул вадомиеец, нехорошо так ухмыльнувшись. Рядом ахнула наша кухарка.

Оглядываясь по сторонам, я попыталась отступить в темноту, там, где меня не будет уже видно. Сейчас было не до геройств. Бежать, не оглядываясь. Окинув взглядом поляну, я поняла, что шансов мало. Силы явно неравны.

Тот вадомиеец решил не отпускать меня просто так. Видимо все же наметил меня в свои жертвы, причем не только физического насилия, судя по масляно заблестевшим глазам. Услышав сзади какой‑то шум, я обернулась и от неожиданности моя рука сработала быстрее меня. Вадомиеец упал, пронзенный моим клинком, чуть не задев меня топором, которым замахивался на меня. Вспомнив про другого своего соперника, я собиралась обернуться, но не успела. Боль в затылке, темень в глазах, и я падаю в спасительную тьму. Почему спасительную? Надеюсь там я уже ничего не почувствую.

* * *

— Если смыть с нее кровь, она ничего так будет, — чей‑то голос раздался, пробравшись, как казалось сквозь вату, которой набита голова, да и уши в придачу.