Затем вернулся к правому флангу 1‑го батальона, где стояла знамённая группа в составе унтер–офицера знаменщика и двух офицеров–ассистентов.
При приближении монарха знамя полка склонилось перед ним, а полковые барабанщики ударили дробь.
— В строю ещё, Евлампий Семёнович? — обратился к знаменосцу.
— Так точно, ваше величество, — радостно гаркнул тот.
— Молодец! Служи дальше, — улыбнулся ему император, благосклонно окинув взглядом молодых офицеров–ассистентов.
Ляховский забыл дышать, стоя у знамени и восторженно глядя на императора: «Нет! Не мог этот невысокий человек с погонами полковника на плечах, приказать стрелять в свой народ в тот злосчастный январь пятого года. Не Мог! Мог его дядя, великий князь Владимир, но только не он…»
Такими добрыми показались подпоручику серые глаза государя.
У Рубанова уже не было в душе того внутреннего трепета, что испытывал, будучи юнкером. Государь — это Россия! А Россию следует защищать, не жалея жизни.
Барабаны смолкли. Всё замерло вокруг. Стих даже лёгкий ветерок и перестали шелестеть листья деревьев. Лишь удары сердца в груди подпоручика и нарушивший торжественность тишины весёлый голос знаменосца:
— Рад стараться, ваше величество.
Замерший в четырёх шагах позади барабанщиков оркестр заиграл марш полка.
Раздалась команда: «Вольно», и император соблаговолил отведать «пробную порцию» из солдатского котла, которую торжественно преподнёс ему фельдфебель 1-ой роты.
— Спасибо, Пал Палыч, — поблагодарил его император и принял серебряную чарку с водкой, что поднёс другой ветеран, фельдфебель 2-ой роты Иванов.
— Прими, Василий Егорович, царский рубль, — отблагодарил его император, по–солдатски занюхав «винную порцию» ржаным хлебом и закусив. — Орлы! — похвалил «полковую аристократию».
После рюмочки настроение стало отменным.
— Пал Палыч, глаз ещё остёр и рука крепка? — оценивающе оглядел фельдфебеля, задержав взгляд на георгиевском крестике.
— Так точно, ваше величество, — в волнении разгладил седую, на две стороны, бороду.
— А вон в ту ворону попадёшь? — усмехнулся государь, кивнув головой в сторону высоко летящей птицы.
— Постараюсь, ваше величество. Дайкось сюда, — забрал винтовку у камчадала и быстро прицелившись, чтоб не успела далеко улететь, выстрелил.
Ворона камнем упала на землю.
Ряснянский с облегчением выдохнул воздух, а Пал Палыч, вернув винтовку владельцу, вновь разгладил бороду.
— Герой! Есть ещё порох в пороховницах, — восхитился государь, обернувшись к свите.
Правильно всё понявший флигель–адъютант, подошёл и протянул часы с выгравированным российским гербом на серебряной крышке.