Замок в двери вновь цокнул. В куб быстро вошел главврач, за ним поспешал ссутулившийся — явно после выволочки — лаборант.
— В угол забился! Эвон как придурок наш тебя застращал, — главврач подхватил покрытого испариной Осначева под локоть, бодро увлек в стекляшку, где Андрей поспешно прилеплял прежние и свежие снимки.
— Пошел вон, — прорычал главврач. Дождавшись, когда за перетрусившим лаборантом защелкнется дверь, он склонился над экраном.
— Ну, что тебе сказать, дед? — главврач положил руку на колено всевластному олигарху, с тайным удовлетворением ощутив беспрерывную пульсацию. — Скажу по-мужски — хреново. На рентгене девяносто процентов — туберкулез правого легкого. Но вот на томограмме кой-какие сомнения. Хотя, конечно, приятного и там и там мало.
Опытным глазом он заметил, что пациент находится на грани срыва, и шумно приободрился:
— Всё равно лечится. Непросто — но лечится. А может, и вообще еще пневмония окажется. Есть такой шансик. Фон у тебя нехарактерный для верхних сегментов. Можно, конечно, сразу ко мне по туберкулезу класть, но — давай не будем суетиться и снимем все сомнения. Да тебе и некогда, — не удержавшись, подколол он. — Десять деньков проколем от души клофораном. Он и от того, и от другого годится. А там и поглядим, куда вынесет.
— Послушай. А не может это быть… — Осначев постарался придать взгляду и осанке твердости. Поколебался, решаясь, — онкология? Этот твой затемнение на стволе нашел.
— Чего?! — расхохотался главврач, быстро отводя глаза. — Нашел диагноста. Ты б еще с нашей уборщицей проконсультировался. Ты меня слушай. Я всё-таки докторскую по раку легких защищал. Так что — не принимай в голову. И вообще — у нас всё лечится.
— Кроме того, что не лечится, — мрачно пошутил Осначев.
— Видишь, сам всё понимаешь. Так что забирай из приемной своих дуболомов и — двигай. Да! Но питаться из отдельной посуды.
— Ты вот чего, — в дверях Осначев задержался. — Смету представь на полную реконструкцию. То есть… вообще на всё! Не стесняясь.
— М-да, — пробормотал вслед ему ошарашенный главврач. — Подлинно: науку питают несчастья. Успеть бы.
Отгоняя от себя скверные, недостойные врача мысли, трижды сплюнул через плечо.
Осначев плюхнулся в «мерседес».
— На телевидение? — для проформы уточнил водитель.
— Домой, на Рублевку.
Шофер переглянулся с изумленным охранником, лихо развернул на месте тяжелую махину, включил сирену и на глазах у постового рванул под «кирпич».
С дороги Осначев набрал помощника.
— Всё готово, — доложил тот. — Фринштейн на телевидении. Ждут вас. Когда?..