Эльза читала, опершись рукой на поручень и медленно, ровно ступая вперед по движущемуся переходу метро. На встречной бегущей дорожке стоял молодой мужчина лет тридцати, запрокинув голову к потолку. В грязной выцветшей куртке, на лице трехдневная щетина, сальные патлы свисают вдоль щек. Эльза на минуту взволновалась – на всем протяжении гигантского перехода, кроме них, никого не было, но наконец их пронесло мимо друг друга в противоположные стороны, и она вернулась к чтению.
Но не прочитала она и десяти строк, как мужчина ловко перекинул свое тело через ограждение между дорожками и кинулся в ее сторону. На бегу рванул ее сумку так сильно, что Эльза упала, и пулей скрылся, успев на ходу быстро взглянуть на лежащую жертву. Оставив Эльзу распластанной на дорожке с книгой в руке, мужчина через два перехода остановился, раскрыл ее сумочку и стал шарить в ней в поисках бумажника. Вытащил из него две купюры – десять и двадцать евро. Десятку засунул в задний карман своих грязных джинсов. Пустой бумажник и ключи положил на видное место на парапет – тут их найдут уборщики, бедной тетке хоть не придется менять замки и париться с восстановлением документов. Выбежал по лестнице наверх.
В грязном, всегда темном переулке, фонари в котором хулиганы исправно били прямо в день замены ламп на новые, грабителя за мусорным контейнером ждал Карлос.
– Ну?
Фран откинул со лба грязную челку, вытащил бумажку в двадцать евро.
– Вот.
Тот тоскливо удивился:
– И все?
– А что ты хочешь, фраер жмется, с собой не носит. Время фиговое.
– По десятке на рыло, твою мать…
– Ну, что есть…
– Вот я и говорю, что за задница!
– Ты-то свою бережешь, это я подставляюсь!
– Выбрать фраера не умеешь! А мобила?
Фран порылся в другом кармане, достал мобильник Эльзы.
– Дерьма-то кусок! Десяти евро никто не даст!
Карлос вытащил и бросил себе под ноги симку.
– Следующим иду я. Ничего тебе доверить нельзя.
Карлос нервно развернулся и двинулся к автобусной остановке. Фран, чертыхнувшись, побрел следом.
Водители уже присмотрелись к местной наркошпане и не связывались, когда видели их на остановках, порой даже не требовали денег за проезд. В гробу они видали стычки с отморозками, которым нечего терять, кроме грязного шприца в руке. В конце концов, им платили, да и не слишком щедро, за то, чтобы крутили баранку, а не рисковали жизнью за автобусный билет.
Автобус их довез почти до самого дома – здания в квартале Пирамидес, где они делили еще с двумя типами третий этаж расселенного здания. Там было семьдесят квадратных метров и никакой мебели. На звонок никто не ответил. Фран недовольно полез в глубины своей куртки и вынул ключ. Они вошли в прихожую.