Леди Плейфорд стояла, прикрыв ладонью рот, но кричала одна Софи.
– Джозеф! – выла она. – О, нет, нет, нет, мой дорогой Джозеф! – Стряхнув руку Пуаро, она кинулась к убитому и бросилась на колени рядом с его телом. – Нет, нет, этого не может быть, я не верю!
Леди Плейфорд положила ладонь на плечо Пуаро.
– Это правда он, Пуаро? – спросила она. – Точно? Его голова… я хочу сказать, как его можно опознать, когда он в таком виде?
– Это действительно мистер Скотчер, мадам, – ответил Пуаро. – Это его лицо – то, что от него осталось, – и его тело, ведь он был очень изможден. В Лиллиоуке не было второго такого же худого человека.
– Черт бы вас побрал! – рявкнула леди Плейфорд. Но уже через секунду извинилась: – Прошу прощения, Пуаро. Вы ни в чем не виноваты.
Рэндл Кимптон что-то сказал, но я услышал лишь конец фразы:
…алмаза жизни не было – он взят
Проклятой, неизвестною рукой
[15].
Наверное, он снова цитировал своего любимого «Короля Джона».
Я оглянулся на Гатеркола. Вид у него был сосредоточенный, но спокойный, а взгляд почти безмятежный. Похоже, случившееся его не слишком огорчило.
– Это она его убила! Я видела!
Услышав это, я снова повернулся к дверям утренней гостиной. Софи – а это кричала именно она – стояла возле трупа на коленях и глядела на нас безумными глазами.
Пуаро шагнул к ней.
– Мадемуазель, прошу вас, подумайте, прежде чем ответить на мой вопрос, – заговорил он. – Вы испытали глубокое потрясение, это понятно, но все же вы должны говорить только правду, а для этого необходимо сосредоточиться на фактах. Вы действительно хотите сказать, что видели, кто убил мистера Скотчера?
– Я видела, как она его убивала! У нее в руках была дубинка, и… этой дубинкой она била его по голове! Била и била, не останавливаясь! Он умолял, а она не переставала! Это она его убила!
– Кто, мадемуазель? Кого вы обвиняете в убийстве?
Софи Бурлет медленно встала. И подняла дрожащую руку с вытянутым указательным пальцем.