Аукционист объявил:
— Поступила заявка на триста тысяч.
Когда он повернулся ко второму помощнику, как и следовало ожидать, воцарилась тишина. Все присутствующие не отрывали от него взгляд. Помощник держал калькулятор и что-то быстро на нем подсчитывал, одновременно выслушивая инструкции невидимого собеседника. Он помедлил, потом что-то прошептал аукционисту на ухо и передал ему калькулятор. Аукционист бросил взгляд на помощника и нахмурился. Что случилось? Все присутствующие чуть приподнялись со своих мест.
Наконец аукционист быстро, но четко и торжественно проговорил:
— Один миллион долларов. Это шестьсот шестьдесят пять тысяч фунтов.
Публика вскочила со своих мест, словно выстрелившая пружина. Теперь зрители снова внимательно меня разглядывали.
Я понимала, что это означает: в их глазах названная цифра автоматически делала меня сверхъестественным и недоступным созданием, недостижимым идолом. Я же абсолютно растерялась.
Названная цифра подвела спектакль к завершению. Аукционист еще раз пристально оглядел зал и, перекрикивая общий шум, произнес:
— Шестьсот шестьдесят пять тысяч. Продано.
Никто не услышал последнего удара молотка.
В зале стало очень шумно; звонили мобильные телефоны, кто-то отсылал кому-то сообщения, но мое представление еще не окончилось. Сначала нужно было выбраться отсюда. Медленно повернувшись, я увидела, что Эйдан по-прежнему стоит у левого края сцены. Он хладнокровно подал мне руку и помог сойти вниз. Накинув на меня спасительную шаль с картины Энгра, он вывел меня из зала. Когда мы уходили, раздались бурные овации: зрителям требовалось выпустить пар. Журналисты кинулись за нами. Мы вышли и очутились под градом вспышек. Микрофоны почти упирались в наши лица, пока полиция пыталась оттеснить представителей прессы.
— Кто купил вас, Эстер?
— За какую сумму?
— Куда вы отправляетесь на следующей неделе?
Я заметила репортера из «ВВС» и, памятуя о том, что национальным каналам нужно давать самые лакомые куски, повернулась к ней и ее фотографу.
— Я буду в распоряжении моего покупателя в течение недели, начиная с завтрашнего дня, — сказала я бесстрастным тоном. — Он или она сможет делать со мной все, что захочет, пока это остается в рамках закона, — я услышала смех, — и происходит с моего согласия.
— Кто же покупатель, Эстер?
Тут вмешался Эйдан:
— Боюсь, что мы не можем раскрывать детали, пока аукцион официально не объявит о продаже, — так происходит и с любым другим лотом.
— Эстер, каково это: заработать миллион долларов за неделю?
— Я думаю, что расскажу обо всем «Международному современнику», — ответила я. — А сейчас мне нужно собраться с мыслями.