– Вы никогда раньше не рассказывали о том, что вам довелось пережить, – сказала я. Почему-то мне казалось, что хотя отец Минны был картежником, до полного разорения дело не дошло.
Моя собеседница усмехнулась.
– Зато теперь вы знаете, почему я не могу сочувствовать графу. Меня судьба била, а его всего лишь щелкнула по носу, и он вообразил, что получил смертельное ранение. – Она посмотрела на мятые ассигнации, лежащие на столе. – А графине Рейтерн все-таки стоило дать вам больше денег, раз уж она так дорожит своим сыном. Но, по крайней мере, того, что я вижу, хватит на золотые часы и пару платьев, а это в любом случае лучше, чем ничего.
Доктор Мюллер осмотрел графа Рейтерна, объявил, что не видит опасности для здоровья, но что пациенту все же лучше день-два провести в постели. Также доктор выписал ему успокоительное – по-моему, точно такое же, какое выписывал и мне, – получил свой гонорар и отбыл восвояси, перед отъездом шепнув мне по-русски:
– У герра графа голова была не на месте – вы его стукнули, будем надеяться, что ваше лечение подействовало лучше, чем мое. Грхм!
Утром я пересказала наш разговор отцу, добавив, что у Мюллера, по-видимому, своеобразное чувство юмора.
– Признаться, я ничего не смыслю в медицине, – рассеянно заметил мой отец, – но, возможно, когда ты огрела этого нервного молодого человека камнем по голове, он действительно понял, что смерть вовсе не так хороша, как ему представлялось ранее.
– Это был не камень, – возмутилась я, – а сук!
Отец ничего не ответил. Он явно был поглощен размышлениями, которые не имели никакого отношения к вчерашнему, и, не выдержав, я напрямик спросила, что случилось.
– Мне не дают покоя шумы, – коротко ответил отец. – И стуки, которые я то и дело слышу по ночам. Скажи, этой ночью ты ничего не слышала?
Я призналась, что спала как убитая.
– Госпожа Креслер тоже слышала шум, но побоялась выходить, – сказал отец. – Я говорил с Теодором, он был испуган. Он сказал, что у него было впечатление, словно призраки пытались прорваться к нему и его жене.
Тут я почему-то подумала о Кристиане – о том, каково ему лежать в постели и слышать странные звуки, которые наука не в состоянии объяснить. Вернувшись вечером с почты, я отправилась навестить графа. Он полулежал в постели и был немного бледнее, чем обычно, но его голубые глаза насмешливо блеснули, едва он разглядел меня на пороге.
– А! Лесная фея! Заходите, заходите, милости просим! – Он приподнялся на подушках и быстро пригладил свои кудрявые черные волосы. – Что же вы пришли без дубинки? Или, может быть, на этот раз вы припасли для меня топор?