Обхватил брата Зимослав, понес его, будто колоду, на двор и, продышав лунку в первом ледке, покрывшем кадушку с водой, опустил в нее Летослава, как опускают для закалки только что выкованный меч.
Зашипел младший брат, забурлила вода, и, едва успел Зимослав отскочить в сторону, как лопнула кадушка, и вода растеклась в стороны лучами-ручейками, быстро замерзавшими на бегу.
Летослав поднялся на ноги, отряхнулся по-собачьи, утер нос и сказал брату:
— Все. Будет тебе сегодня охота.
Чему быть, того не миновать. Никогда не узнал Зимослав, что не смог его младший брат утерпеть и чихнул-таки, но был крепче брата передним умом и догадался, что надо чихнуть в воду и притом снизу вверх, от земли к небу — тогда мир не разрушится, потому как тогда всю силу человечьего чоха, что в ту пору не отличался по своей силе от чоха славянских богов, примет вода небесная, а не земная. А поскольку небесной, первородной воды всегда остается наверху немеренное количество, то и разрушительная сила может раствориться в ней без остатка, разве что — выльется лишним дождиком не раньше четвертого дня седьмицы. Умен был брат у Зимослава. Первым он среди всех славян сохранил свет на своем месте в трудный час, не испортил охоту старшему и приобрел за это первородство. Только вот с того самого дня пошло в Лучиновом роду переклятье.
Пришлось Лучиновым с той поры даже своих покойников хоронить по-особому — жен головой на запад, а мужей головой на восток, — чтобы для всех живых женщин ночь наступала на один шаг позже, на тот самый шаг к лону, что нужен для зачатья при последнем луче Солнца.
— Так и знай, княжич: нам твоего дня до нашего заката еще на целый век хватит, — повторил свои вещие слова князь Лучин и добавил к ним один вопрос: — Если мы тебя на закате отпустим, возьмешь в жены до заката мою дочь?
«Хоть трех, только отпусти, князь, — в тот же миг опрометчиво подумал Стимар, не терпевший пуститься в свою дорогу, но по усвоенной у ромеев привычке сначала повертел головой и сделал вид, что думать только начинает. — Хитроумны радимичи. Все у них обратным чином, догадались, что так сподручнее и легче выходит. Добрые люди себе невест в чужом роду крадут, а они — себе женихов.»
— Сватов нет, — надумавшись вволю, затянул он.
— А если будут, возьмешь? — сверкнул месяцем князь Лучин.
— Если, как положено: из чужого племени, да из моей родовы… — не унимал торг Туров северец, недавно вернувшийся из-за моря неизвестно кем.
— Тогда возьмешь, княжич?
«Делать нечего! — плюнул Стимар. — Неоткуда им взять сватом моего родовича, пока виру за Богита не положат. Одним закатом не обойдутся.»