– Папа, позволь тебе представить Елену Сергеевну…
– Ну-у кто же не знает Елену Сергевну!
Это прозвучало на редкость двусмысленно, и бедный Петя вспыхнул. Но промолчал. Молчала и я, мило улыбаясь.
– Значит, слухи были верны. И как же моему никчемному сыну удалось закадрить такую роскошную женщину?
Внутри у меня все кипело, но я пыталась сохранять внешнее спокойствие. Как он смеет унижать Петю при мне?! Я улыбнулась еще шире и ласково произнесла:
– Ваш сын настолько обаятелен, что может увлечь любую женщину. Вот я и не устояла. А теперь позвольте откланяться, меня ждет такси.
– Ну-ну! – хмыкнул папаша. – Обаяние – страшная сила! Особенно выраженное семизначной цифрой…
Я сделала вид, что не услышала. Мне было жалко Джуниора – почему он позволяет так с собой обращаться?! Я не слишком огорчилась, что пришлось покинуть наше «ложе любви» – перспектива провести вечер в одиночестве радовала меня гораздо больше: честно говоря, я страшно уставала от Джуниора. Нет, секс был просто потрясающим, однако сразу после секса мне хотелось сбежать. Я поняла, что с трудом переношу такую тесную близость, и увиливала, как могла, от его настойчивых предложений жить вместе.
Вернувшись домой, я приняла душ, нацепила любимый халат и шерстяные носочки, заварила зеленый чай, включила первую серию «Гарри Поттера», и угнездилась на диване – с хорошим запасом сушек и пастилы. Но не успел еще Гарри Поттер спасти Гермиону от тролля, как в мою дверь позвонили, и все надежды на спокойный вечер рухнули: это был Джуниор, мрачный как сам Северус Снейп. Он молча прошел в комнату, плюхнулся на диван и опустил голову на руки. Я вздохнула: прощай, Гарри Поттер! Ну что ж, придется войти в роль боевой подруги. Я села рядом и прижалась к его плечу:
– Что, все так плохо?
Петя не ответил.
– Это из-за меня?
Он отрицательно помотал головой:
– Нет. Это всегда так. Прости, что выставил тебя.
– Ничего, я все понимаю. Петь, да не переживай ты так.
И тут он на меня рявкнул:
– Прекрати меня так называть! Сколько раз говорить!
Я удивилась, но не обиделась – видела, что он не в себе. Хотела было сказать: «А как мне тебя называть? Петром Трофимовичем?», но вовремя прикусила язык – не стоило лишний раз напоминать ему про отца. Ну и как же прикажете мне его называть? По имени – не нравится, по фамилии – странно: Лыткин, ну что это такое? Придумать прозвище? Так я придумала – Джуниор! И только после его ухода мне пришло в голову: а может, он хотел, чтобы я обращалась к нему «милый»? Или – «любимый»?! Но это был не мой стиль. Вздохнув, я засунула руку Пете под джемпер, натянутый прямо на голое тело, и потихоньку начала массировать его шею, плечи и спину. Потом томно прошептала: