Когда уже вечером раздался звонок в дверь, и Ятис кого-то впустил, я выбралась наружу.
Внизу стоял Шокер.
— Ты один? — удивилась я. — Где остальные? Где Тим?
— Тима и Валю забрала к себе Рита. Валее сейчас не помешает женское участие, и с младенцами Рита умеет обращаться. Лис отправился к себе в отель, — отчитался Шокер. — А я — вот… Не прогонишь?
— Ты с ума сошёл? Проходи.
— А у тебя тут кто дома?
— Ятис, как обычно. И Мишка. Ждёт, когда дадут канал. Хочу отправить его поскорее, не могу больше ему в глаза смотреть.
— Почему?
— Да потому что, — проворчала я. — Подумай, почему. Будешь ужинать? Я скажу Ятису.
— Нет, спасибо. Мне бы прилечь. Очень устал.
— Пойдём наверх.
— Нет-нет, это лишнее. Если не возражаешь, я здесь где-нибудь.
Шокер прошёл в гостиную, добрёл до дивана, снял ботинки и тяжело завалился, сунув под шею маленькую декоративную подушечку.
Я подошла и села рядом.
— Как ты, Андрюша?
— Нормально, — буркнул он. — Мне привыкать разве? Валею жалко.
Я погладила его по плечу. Он поймал мою руку и снял с себя.
Ну, не надо — значит, не надо.
— Ты иди, Кира, отдыхай. Сидеть со мной не нужно, — проговорил он тоскливым, но совершенно несонным голосом.
— А вдруг пригожусь? — возразила я. — Я не сумею тебе спеть, но просто буду с тобой.
Шокер покачал головой:
— Не надо, Кира. Я в порядке.
— Нет, Шокер. Ты не в порядке. И я не в порядке. Совсем не в порядке.
Шокер поёрзал, отодвинулся от края и повернулся на бок:
— Ложись, может, уснём.
Я улеглась лицом к лицу с Шокером, обняла его.
Он глубоко вздохнул и сказал грустно:
— Я думал, ну, ладно, значит, такая моя судьба — терять всех… Думал, пусть это мне суждено, но на мне этот кошмар должен закончиться. А вот и нет. С моими детьми происходит то же самое. Валея чуть жива от горя. Одно хорошо, Тимошка пока ничего не понимает…
Я осторожно запустила пальцы в его короткие волосы на макушке, пригладила, провела пальцем по виску, на котором билась тоненькая жилка. Хотелось приласкать и поцеловать Шокера, но я боялась раскиснуть и расплакаться, а оно ему надо, ещё и меня успокаивать…
— Шокер, я сейчас думаю обо всём этом. И выходит, что я всё-таки хотела, чтобы с Лали что-нибудь произошло.
— Дело не в том, кто чего хочет, а в том, способен ли ты ради этого на дурное. Я не верю в материализацию желаний, — отрезал он.
— А я, кажется, начинаю верить.
Шокер приподнялся. Даже в темноте было видно, как его глаза гневно сверкнули. Но голос его был спокоен и даже, я бы сказала, мягок:
— Ты могла желать Лали самой лютой напасти, но ты никогда бы не подняла на неё руку, я в этом убеждён. А она на тебя подняла. Вот и вся разница.