Теперь безумцы были уже практически рядом с ним, всего в каких-нибудь полутора — двух метрах.
Или то же самое расстояние нужно было измерять в количествах тел отгораживающих (отделяющих) его от безумствующих волн насилия?
Если, вместо бездушных аморфных цифр избрать вторую систему измерения, которая, бесспорно страшнее и даёт более яркую и образную информацию о безысходности сложившейся ситуации, то сейчас от психопатов его закрывали четыре, а местами и шесть рядов тел, только цифра эта с неимоверной быстротой стремилась к абсолютному, мёртвому нулю.
* * *
Аркадий с необъяснимым и всё возрастающим волнением медленно двигался на своей девятке по абсолютно пустой улице. То, что вокруг не было ни души, бессознательно вызывало в нём чувство необъяснимой тревоги, хотя он и не понимал, что могло насторожить его пусть и таком редком, но вполне нормальном явлении. Ему, словно законченному параноику, начало казаться, что люди на улице есть, но все они находятся на грани видимость и стоило ему только лишь чуть повернуть голову в том направлении где кто-то был, как ОНИ тут же укрывались за придорожными кустами, рекламными щитами, углами домов, оградками детских площадок и только их злобные хитрые глаза обжигали его своей ненавистью из глубины укрытий. Конечно, он пытался убедить себя, что всё это лишь странная игра его растревоженного воображения, но так и не мог добиться от своего сознания полного освобождения от этой причудливой и пугающей фобии.
Однако когда он свернул на улицу Кирова, то в один короткий миг всё кардинально изменилось, и он осознал, что, возможно, был не так уж и долёк от истины.
То, что первым же делом бросилось ему в глаза, так это едва ли не около четырёх десятков машин брошенных прямо на проезжей части в хаотичном беспорядке и только немного погодя, когда мозг, наконец, осознал то, что глаза видели с самого начала, он увидел человеческие тела бесформенными грудами, словно кучи тряпья, распластавшиеся на асфальте, тротуарах.
И лишь после этого он услышал звуки.
И они были ужасны…
* * *
Едва не валящийся с ног от усталости, Денис ворвался в здание проходной. Помещение было абсолютно пустым, что, естественно было ему на руку. Хотя, возможно, из этой точки он просто не мог увидеть охранников.
То, что вертушка, через которую обычно проходили по временным пропускам и жетонам была перекрыта, он знал наверняка. Оставались турникеты. Все они были закрыты.
Исключение составляла лишь одна кабинка, расположенная в непосредственной близости от прозрачной и пустующей сейчас будки из пластика в которой обычно сидел дежурный, принимающий жетоны и отворяющий вертушку.