— Почему же не поделиться с хорошим человеком? И о рецепте все расскажу, и как настой делать. И не только этот. О многих других настойках тоже поведаю. Не в могилу же мне все свои секреты забирать. Мне и самому хочется, чтобы они людям служили. Сыновья мои почему-то способностей к этому делу совсем не имеют. А внучка с гор сюда переехала. У нее теперь совсем другая цель в жизни. Может, даже, лучшая, чем у меня…
В дедовых словах улавливался чуть заметная грустинка, которую он пытался скрыть за своей лучезарной улыбкой.
— Можете мне поверить, доктор, что если Вася этой настойки хоть немножко выпьет, то выздоравливать не по дням, а прямо по часам начнет. Бутылочка пусть здесь открытой стоит. Пусть он наш горный воздух вдыхает. Для него это сейчас очень полезно.
— А я и не возражаю. Это раньше о фитотерапии никто из ученых мужей и слушать не хотел. Ни в одном медицинском институте такой дисциплины не изучали. Хорошо, хоть теперь к мудрости народной медицины прислушиваться начали. Аромотерапия теперь даже общепризнанной считается. В некоторых заграничных клиниках и на курортах только запахами различные хвори и лечат.
Говоря это, Петр Федорович внимательно осмотрел экраны своих приборов.
— С приятностью для всех могу засвидетельствовать, что состояние больного действительно начало улучшаться. Не знаю, или это от запаха вашего карпатского, или от наших лекарств, но дыхание его выравнивается. Оно уже не такое тяжелое. И сердце более спокойно работать стало. Оно теперь не бьется, как испуганный заяц. Это очень хорошо! Приятно и то, что вы, Галина Михайловна, прекрасно выглядите. У вас как будто усталость прошла. Неужели это приезд дедушки на вас так чудесно подействовал? Или он вам тоже какое-то чар-зелье выпить дал?
— А таки дал! — удовлетворенно погладил свои усы дед Иосиф. — Теперь она до самого утра бодрствовать будет, помогая своему Васе быстрей выздороветь.
— Снимаю перед вами свою шляпу, коллега!
Петр Федорович, не имея шляпы на голове, непринужденно, но очень умилительно поклонился старому гуцулу. Но поклонился он вполне искренне.
— Вынужден признаться, что по отношению к Галине Михайловне мои лекарства были уже бессильными. Если бы не ваша помощь, внучку вашу через какой-то час-другой сон все-таки одолел бы. Я даже не знаю, насколько это хорошо, что она не спит уже более двух суток. Как бы нам и ее потом лечить не пришлось…
— О-о! Вы не знаете горянок, доктор! С нашим чар-зельем она еще сутки без какого бы то ни было ущерба для здоровья продержаться сможет. Но я считаю, что ей только до утра потерпеть надо будет. А там мы ее в кроватку уложим. Чтобы хорошо отдохнула.