Леди Уэзерби хищно улыбнулась ему и кокетливо провела указательным пальцем по упругому темному завитку на виске.
– Мы очень верим в ваши… таланты. Возможно, вы могли бы поставить на… кого-то из нас?
Неужели эта женщина не может произнести предложения, не делая бесконечных пауз между словами? Понятное дело, ей такая манера кажется соблазнительной, но даже в шутку Хавьер не согласился бы на то, чтобы стать у них пятым.
– Прошу прощения, миледи, но, кажется, устроительница нашего праздника меня зовет. – Хавьер окинул долгим одобрительным взглядом пикантные формы леди Уэзерби и был вознагражден кокетливой улыбкой. Все прошло удачно. Он прощен.
Его гостями было нетрудно манипулировать. Он с легкостью мог повести их туда, куда считал нужным, навязать им свои убеждения и заставить отказаться от собственных. «Покажи, что нам следует о тебе думать», – словно блеяли они.
И посему граф демонстрировал гостям то же, что и всегда: готовность слегка пощекотать нервы, сгладить острые углы. С той лишь разницей, что теперь у него была иная цель – убедить их в том, что лорд Хавьер остался прежним, только чуть добрее, чуть снисходительнее, чуть лучше, чем раньше. И что эта слегка улучшенная версия лорда Хавьера была достойна их доверия.
Что он будет делать дальше, Хавьер даже не представлял. Из всех даров, преподнесенных ему Луизой, остался лишь один – ее вера в то, что он способен на большее.
Хавьер подошел к миссис Тиндалл, похлопал ее по руке, прекрасно понимая, что леди Уэзерби за ним наблюдает, после чего с чувством исполненного долга направился в дальний угол комнаты, где со вздохом плюхнулся на диван.
В этой части гостиной царил полумрак. Хавьер не сразу разглядел сидящую на другом краю длинного дивана синьору Фриттарелли. Очевидно, синьора воспользовалась лампой, чтобы прикурить тонкую ароматную сигару, после чего затушила фитиль.
– Можно к вам присоединиться? – с некоторым запозданием спросил Хавьер.
Синьора пожала плечами, выступающими из темно-красного бархата платья, и протянула графу золотой портсигар.
– Не хотите покурить?
Хавьер и вправду изменился. Он не стал флиртовать с синьорой, хотя и догадывался, что она свободна и не отвергнет его ухаживаний.
Но он не хотел ее.
Синьора кивнула и выдула ярко накрашенными губами ароматное, с пряным запахом гвоздики, колечко дыма.
– Вы печальны, – произнесла она и поднесла руки к лицу, изображая плач.
– Осторожнее, не обожгитесь. – Хавьер выхватил у нее сигару, тем самым не дав подпалить пышную шевелюру, и вернул только после того, как она отняла руки от лица. – Уверяю вас, мне совсем не грустно. – Он хотел добавить что-то остроумное, но, похоже, способность шутить покинула его вместе с Луизой.