И тут вдруг до меня дошло, что название этой улицы мне знакомо!
— Конечно, знакомо, это же из песни про топографический кретинизм, как там? — Внутренний голос частично поборол склероз и фальшиво напел: — Такие-то, сякие-то, Зеленые, Прохладные — как будто в детство давнее ведут меня они!
Я судорожно охлопала себя по бедрам и в боковом кармане джинсов нашла помятый листочек — распечатку скан-копии чин-чином оформленного заказа на доставку корреспонденции адресату в Ларнаке. «Улица Прохладная, 8», написано было в графе «Адрес заказчика».
Я хлопнула себя по лбу и шепотом обозвала себя дурой.
В другой раз Ивась не пременул бы поинтересоваться основаниями для такого самокритичного заключения, но сейчас он мою реплику пропустил — заслушался словами дикторши.
— Погодная ситуация не позволяет извлечь автомобиль из реки, специалисты полагают, что ночью его унесет в море, и это чрезвычайно затруднит поиски тела погибшей автовладелицы, — с сожалением поведала телевизионная девушка.
Один взгляд на кручу, с которой слетела красная машинка, объяснял, почему госпожу Коробейникову уже объявили погибшей.
— А в море от устья речки тягун, и то, что останется от тела, может выбросить через месяц где-нибудь под Анапой, — бестрепетно прокомментировал охранник Гена.
— Маргарита Коробейникова, — повторила я механическим голосом.
— Что? — Ивась поправил завиток у меня на виске.
— Красный кабриолет, — сказала я с той же интонацией.
— И что?
— И она рыжая.
— Крошка, о чем ты вообще?!
Я повернула голову и посмотрела на друга, чувствуя, что горло распирает ком, а голова пухнет от мыслей.
— Что?! — нервозно повторил Ивась.
— На ее месте должна была быть я!
— С чего бы?
— С того!
Едва не обрушив вешалку, я сдернула с нее свою сумку, подрагивающими руками взгромоздила ее себе на плечо и заспешила к двери.
— Куда?! — возмущенно завопил мне вслед Ивась. — Без зонтика, без дождевика! Я зачем тебе прическу делал, а?!
Я вернулась:
— Гриш, я знаю, ты мне друг.
— Ну и?.. — Ивасик, впечатленный тем, что я в кои-то веки назвала его по имени, выжидательно замолчал.
— Ты же за рулем? Пойдем сейчас со мной, это очень важно.
— Но у меня еще два часа…
— Ты же видишь, брат, дело важное, иди, — неожиданно поддержал меня охранник Гена.
— Иди, иди, мы тут сами, все равно людей нет, — загомонили мастерицы.
— Наташ, куда тебя несет, а? — уже сдаваясь и спешно пакуя свои инструменты, риторически вопросил Ивась. — В такую погоду не то что собаку — выдру водоплавающую грех на улицу выгонять…
— Вот именно, — согласилась я и распахнула дверь в серый дождливый вечер, окончательно и бесповоротно переставший быть томным.