– Ничего! – мягко произнес Прохор. – Спасибо, что уважил. А сами-то куда путь держите?
– В Заград путь держим, – в тон ему ответил Эрнест. – На этот… как его? Симпозиум.
Последнее слово он выговорил не сразу, словно достал из сундука памяти, куда не залезал уже давно. И горделиво обвел присутствующих взглядом, как бы говоря: «Видали? Есть еще порох в пороховницах!»
– Тогда второй тост, – сказал Прохор и наполнил стаканы снова. – За науку!
– За нее! – с готовностью подхватил Эрнест.
Игнат поднялся и удивился, почувствовав, как ослабли его колени. Но тем не менее сказал твердо:
– Нет. Что хотите делайте, а с меня хватит.
Мужики переглянулись.
– Твое право, – не стал спорить Прохор и поднял ладонь, жестом останавливая порывавшегося что-то сказать Эрнеста. – Раз не хочет, так пусть Лельке мой кисет отнесет. Отнесешь? – Он снова повернул к Игнату добродушное лицо.
«Вот так удача!» – промелькнуло в голове. И даже руки задрожали, принимая кисет.
Прохор удовлетворенно улыбнулся и добавил:
– Да скажи, что дед ее в соседнем купе задержится. Посидим тут с коллегой, о жизни покалякаем. Пусть не переживает.
Игнат согласно кивнул и вышел за дверь. Сердце билось взволнованно, сладко ныло в предчувствии встречи. Имя подтаявшим мармеладом перекатывалось на языке:
– Леля. Ле-ля…
Он коротко стукнул в двери и, помедлив для приличия, но так и не получив ответа, просунул голову в купе.
– Я это… от деда Прохора… вот…
Игнат покраснел, и слова не шли. Только оставалось, что во все глаза пялиться на девушку, которая при появлении парня ойкнула и натянула покрывало до пояса. Но Игнат успел разглядеть алебастровые бедра, погруженные в кружево белья, будто в пену. И теплая волна снова омыла Игнатов живот.
– Прости…
Девушка подтянула колени к груди и улыбнулась лукаво:
– Входи уж, соседушка. Все ли увидел?
В ее голосе слышалась насмешка, но Игнат не обиделся и на вопрос не ответил, только вздохнул тяжко, положил на стол кисет.
– Дедушка твой передает. В нашем купе он сейчас.
– Никак собутыльника нашел? – брови девушки сдвинулись, губки надулись и стали похожи на спелые ягоды. Игнат почувствовал, как на лбу выступила испарина. – А ты, значит, с ними не остался? – спросила девушка и подперла кулачком фарфоровую щеку.
Игнат мотнул головой.
– Не…
Она вздохнула, окатила запахом топленого молока.
– Может, тогда мне компанию составишь? Как зовут-то тебя?
– Игнат.
– Я Леля.
Она похлопала ладонью рядом с собой.
– Садись уж, Игнат. В ногах правды нет.
Он плюхнулся, будто серпом колени подрубили. Голова плыла и казалась отяжелевшей.