– Сгинь, нечисть! – и ударил наотмашь.
Утробное урчание раздалось снова и не девичья рука – когтистая лапа махнула перед лицом Игната. Он вскрикнул, откинулся назад, ударился затылком о железный поручень. На глаза будто накинули черное покрывало, и Игнат провалился в пучину тяжелого сна, что подобен смерти.
Но сон длился недолго.
Очнулся парень от пронзительного свистка. Опора под ним качнулась, застучали колеса, постепенно набирая скорость. Гортань стянуло сухостью, и в затылке засела тупая саднящая боль.
Игнат приподнялся на локте, проморгался, помутившимся взглядом выхватывая пустое купе: ни людей, ни вещей. Наморщил лоб, вспоминая минувшие события. Тут ли сидела Званка? Или это была другая девушка, с глазами зелеными, как болотные огни? Он завел руку назад, нащупал на затылке шишку. Видать, здорово приложился. Почему она оттолкнула его?
Чувствуя себя разбитым и таким усталым, будто несколько верст тащился по жаре, Игнат поднялся на ноги. Колени дрожали, но равновесия он не потерял. Отодвинув дверь купе, высунул в вагон взлохмаченную голову, позвал негромко:
– Леля?
Ответа не было, лишь мерно постукивали колеса, да потрескивала лампа под потолком: за окном сгущались сумерки.
С трудом переставляя ноги и хватаясь ладонями за стены, Игнат доковылял до своего купе, со второй попытки отворил непослушную дверь и замер на пороге.
На полу валялись вывернутые наизнанку тулупы. Дорожные сумки были выпотрошены, а вещи – теплые свитера, консервы, термос и прочая кладь – разбросаны по купе. А на нижней полке, уткнувшись лицом в подушку, храпел Эрнест.
Игнат метнулся к нему, едва не споткнувшись о пустую бутыль, затормошил, с усилием оторвал от матраса. Рыжая голова мотнулась, ресницы задрожали, но не поднялись. Эрнест застонал, дохнув перегаром, и послал парня по матушке.
– Да вставай ты, пьянь! – вскричал Игнат.
Более не церемонясь, влепил Эрнесту затрещину. Тот охнул, мотнул головой и наконец-то открыл глаза.
– Где… Прохор? – едва ворочая языком, просипел мужик.
– Это ты мне скажи! Ты с ним тут в последний раз братался да за здоровье пил!
– Пил, – огрызнулся Эрнест. – Пока ты с его внучкой любовь крутил!
Он протер ладонью покрасневшие глаза, обвел осовелым взглядом царящий вокруг беспорядок.
– Что за…
Эрнест прибавил пару ругательств. С кряхтением упав на карачки, он принялся обшаривать разбросанные вещи.
– Кошель, – убитым голосом прохрипел Эрнест. – Где кошель?
Он обыскал все складки, но не было ни кожаного кошеля, ни бумажек, ни зашитых в холщовый мешочек серебряных монет. Холодея, Игнат схватился за висящий на шее шнур, но амулет оказался на месте. Вспомнилось звериное шипение, удар когтистой лапы…