После того как она раскрыла глаза, увидев утренний свет, Шарзад, перевернувшись, уткнулась лицом в подушку, чувствуя, как между ее плеч осело горькое изнеможение.
Веселый смех Деспины кружил вокруг нее, чистый, как колокольчик, и в равной степени раздражающий.
Шарзад застонала.
– Вы хотите еще поспать? – спросила служанка.
– Нет, – сказала она в подушку. – Это не поможет.
– Вы уверены? Потому что кажется, будто у вас был достаточно… безудержный вечер.
– Что? – Шарзад в замешательстве оторвала голову от шелка.
Весьма довольный взгляд Деспины был устремлен на шелковую занавеску, вырванную из ее крепления, которая лежала забытой грудой рядом с основанием кровати.
Румянец расцвел на щеках Шарзад.
– Хорошо справились, – поддразнила ее Деспина.
– Это не то, что ты подумала.
– Вы точно уверены? Ведь, если камис на вашей кровати принадлежит другому мужчине, значит, вы только что стали еще более интересной, чем были до того.
– Достаточно, Деспина! – В голосе Шарзад прозвучало предупреждение.
Деспина стояла подбоченившись, высоко подняв свои идеальные брови.
– Что случилось?
– Ничего.
– Извините, но эта ситуация и такая реакция не совпадают. – Собрав складки юбки в одну руку, Деспина подошла к основанию кровати и шлепнулась на ее край. – Что случилось? Расскажите мне.
Шарзад вздохнула от прокля́той настойчивости своей служанки.
– Всё.
– Вы не могли бы говорить более конкретно? В конце концов, секреты становятся намного полезнее, когда ими делятся, – промолвила Деспина дразнящим тоном.
– Лучше скажи это Халиду, – проворчала Шарзад. – Учитывая, что ты его предполагаемый шпион, он может на самом деле послушать тебя.
Выражение лица Деспины смягчилось в понимании.
– Халиф Хорасана уже давно ни к кому не прислушивался.
– Вероятно, и не будет. Не после вчерашней ночи.
Деспина скинула сандалии и села на кровать, скрестив ноги.
– Мы, женщины, много грустим, не так ли?
– О чем ты?
– Мы достаточно сильны, чтобы покорить мир с голыми руками, но при этом разрешаем нелепым мальчишкам делать из нас дур.
– Я не глупа.
– Нет, не глупа. Пока нет, – улыбнулась Деспина. – Но это неизбежно. Когда ты встречаешь того, кто заставляет тебя улыбаться так, как ты никогда до этого не улыбалась, плакать, как никогда до того не плакала… с этим ничего нельзя поделать, кроме как поддаться.
– Я… – Шарзад прикусила нижнюю губу.
– Можете говорить свободно, Шарзад. То, что вы скажете, останется в этих стенах.
Шарзад молчала.
Деспина придвинулась к ней.
– Когда я была маленькой девочкой, еще в Фивах, помню, как-то спросила у мамы, что такое рай. Она ответила: «Сердце, в котором живет любовь». Конечно, я захотела узнать, что представляет собой ад. Она посмотрела мне прямо в глаза и сказала: «Сердце, в котором нет любви», – Деспина изучала Шарзад, пока говорила.