Был жив Берт — и у меня была надежда. Каждый день мне было куда идти. Была Бет, и тени при ней отступали. А теперь я один, слоняюсь по галереям, пишу заявления о приеме на работу с кучей ошибок. Заявления туда, где все равно не хочу работать.
Дэйзи кричит Дилану, чтоб он проваливал, и я открываю глаза. Как раз в этот момент он запускает в Дэйзи подушкой, но попадает в Люси.
— Упс, — извиняется Дилан, но тут на него бросается Дэйзи, и они что есть силы колошматят друг друга. Картина ясна: любви между ними — как раз чтоб один другого укокошил.
Оба пытаются привлечь Люси на свою сторону, но она смотрит на них, вздрагивая, и водит головой — туда-сюда, туда-сюда, как на теннисном матче.
— Ты же мог ее зашибить, — злится Дэйзи.
— Чем? Плюшевым сердечком? Им зашибить нельзя.
— Как и куриными яйцами, да?
— Так вот, значит, в чем дело? В яйцах?
— Не делай из меня дуру! Ты швырял их мне в голову. Целую упаковку!
— Вот именно. Целую упаковку на тебя истратил. Все, что в холодильнике оставалось, на тебя извел. — Дилан скрещивает руки на груди. — Праздновал.
— Знаешь что? В мой день рождения держись от меня подальше!
— Не сомневайся. И знаешь что? Все кончено. К-О-Н-Ч-И-Н-О, — произносит он по буквам.
Дэйзи заливается смехом.
— Ты даже сказать правильно не можешь, придурок. Пишется К-О-Н-Ч-Е-Н-О.
— Я так и сказал.
— Нет, не так, правда, Люси?
— Не знаю, не уверена. А окно здесь не открывается? Меня укачивает.
— Ты придурок, — продолжает Дэйзи, обращаясь к Дилану. — Я столько времени встречалась с придурком.
— Лео! — ору я. — Открой окно. Быстрее!
— Нечего обзывать меня придурком, раз мы больше не встречаемся. Чувство собственного достоинства у меня тоже есть.
— Какая высокая точка отсчета! Называть тебя придурком позволительно лишь твоим девушкам?
— Что ты взъелась на меня? Еще на той неделе мы целовались за сараями! — Он поворачивается к Люси:
— Ты не знаешь, чего она завелась?
— Люси-то откуда знать? — перебивает его Дэйзи. — Слабо у меня спросить?
С каждой их репликой Люси белеет все больше, но им ни до чего нет дела, и прекращать они не собираются.
— Да заткнетесь вы когда-нибудь? — рявкаю я. — Ей плохо!
— Выпустите меня. Вытащите меня, — просит Люси.
— Лео, останови! — ору я.
Дэйзи оглядывает Люси.
— Ее сейчас вывернет. Останови фургон.
— Я же на автостраде! — Ос-та-но-ви! — кричим мы.
Я беру Люси за плечи и прижимаю к себе, чтоб ее не так трясло. Мне нравится ее держать, что, учитывая ситуацию, почти трогательно.
— Приготовьтесь, — командует Лео, и фургон бросает в сторону, а я еще крепче обнимаю Люси. Лео тормозит. Она выбирается из фургона и падает на колени. Ее не тошнит. Она стоит на коленях, но ее не тошнит.