Ничего не получалось. Более того, Сергей почувствовал, что на него напала необъяснимая сонливость – хотелось спать так, что глаза закрывались с неумолимостью стальных шлюзов. В сознании удерживала только паника да ярость, вскипятившая кровь, взбудоражившая мозг, затопившая его, как приливная волна кипятка, обжигая, вызывая боль, страх, омывая мозг бодрящей волной! Сколько он боролся со спящим кораблем – Сергей не знал. Время здесь не имело значения – может, секунду, а может, минуту. Для него прошла целая вечность, заполненная болью, страхом и яростью!
Когда корабль открыл люк прямо под ним, Сергей рухнул на пол, вырывая, отрывая нити-тяжи, вживленные в «пузырь». И это было больнее всего – будто многорукий жестокий стоматолог-экспериментатор сунул сразу во все зубы Сергея острую, раскаленную докрасна иглу! Каждый нерв, каждый «зуб» послал в мозг Сергея сгусток боли, и мозг едва не взорвался, выжженный этой концентрированной бедой, этим огненным потоком негативной информации!
Но корабль ожил. Корабль очнулся. Впился в Сергея ласковыми нитями, вобрав в себя боль, страдание, дав взамен покой, благость и успокоение. Было в этом что-то от материнской ласки, от бабушкиной теплой руки, прижавшей к своей необъятной груди. Было что-то и от Бога – того Бога, каким его представляют истинно верующие – всепрощающего, доброго, понимающего все и вся. Всемогущего, как сама Природа, коей он собственно и является.
Мгновенно запустился процесс регенерации, питательные вещества были поданы в тело Командира, выводя его на базовый уровень. В мозге-теле корабля уже давно отпечатался слепок-схема сущности, именующей себя Сергей Сажин, и корабль, повинуясь инстинкту, восстановил его до того физического уровня, какой был во время последнего соединения Командира с органами маленького звездолета. Последний импульс пробудил Сергея, и когда он открыл глаза, был полон сил и энергии, готов своротить горы или разбить пару-тройку голов!
Первое, что сделал, – сбросил со стен звездолета завесу грязи. Для этого понадобился всего лишь один вибрационный импульс – изнутри стены стали прозрачными, будто слегка дымчатое стекло, снаружи – жемчужными, переливающимися в лучах красного, уходящего на покой солнца.
Второе, что сделал, – рванул с места, уйдя в небо свечой, будто выстрелянный из Царь-пушки. «Пузырь» несколько раз тряхнуло, пришибло болью, но боль тут же утихла.
Через пару секунд понял – стреляли вслед. Пытались парализовать. Но не смогли. Почему? Сейчас не интересно. Сейчас интереснее другое – что с его спутниками? Магиней, Лурком? Пока боролся за свою жизнь и за жизнь корабля – было не до них. Теперь пора взяться и за их лечение.