– Ё. Ну давай скорей. Картонку оставишь?
– Что как дурак-то, – почти обиделся я, попрощался с пацанами и поволок Таньку к ней домой.
Она была такой заиндевелой, что хрустела сгибами рукавов и почти не могла шевелить губами. И шла еле-еле. Натурально подпинывать пришлось.
Ближе к остановке, на счастье, Танька ожила, и автобус сразу подошел, почти пустой, но так мощно прогретый изнутри, что даже меня на секунду в дрожь бросило, а Таньку просто заколотило. Я усадил ее на сиденье над печкой и думал приобнять, чтобы согрелась быстрее, но постеснялся, а телогрейку она отпихивала, но я все равно накинул и подоткнул за плечами. И она нормально так согрелась. Начала говорить и смущаться по поводу потекшего носа. Я, конечно, на него внимания не обращал, знай натужно вспоминал древние анекдоты. Танька хихикала все громче и к своей остановке совсем ожила, а к дому шла уже как настоящая.
Двор был пустым, ни мамаш с младенцами, ни Ренатика с его микроконторой. Ну и слава богу. Я почему-то побаивался встреч с ним после той, последней.
– Чаю ща напейся, – сурово велел я.
– Ой, да я согрелась.
– Это кажется. Надо изнутри простуду выгонять. Малина или мед есть? Вот с ними, пропотеть чтобы. А это самое, горчичный порошок? Ну, тогда просто в ведро горячей воды налей, ноги сунь и сиди так минут десять.
– Айболит, – сказала Танька.
– Где опять? – сурово спросил я, и мы посмеялись.
Я добавил:
– Мамку попроси, ну или там отца, у них наверняка горчица в заначке, или подскажут чего. Взрослые в лекарствах шарят.
– А нет никого, – сказала Танька. – Папа во вторую, мама с ночевкой к тете Ане уехала, поздравить там, прибраться – ну, всякое, она болеет просто, сама не может.
– Ну, ты-то сама можешь, чай там, ноги сварить. Вот и вперед.
– Да я и тебя угостить могу.
– Ведром с водой?
– Не, чаем. Зайдешь? Ты чего?
Мне бы отмолчаться, да не смог:
– Знаешь, как пацаны говорят – «на палку чая».
– Фу, дурак. Как дам сейчас.
Я хихикнул сильнее и спросил:
– Честно?
– У-у-й, – сказала Танька, закатив глаза. – Ты всегда такой игривый или только от зимних видов спорта?
– Щяй хащу, – сказал я и понял вдруг, что в самом деле дико хочу пить, не чай, так любая вода сойдет, а если нет воды, сяду и снег буду, как в детстве, жевать. Но отчаянно хотелось именно чаю, свежезаваренного, чтобы пах и обжигал, и к нему холодное варенье в плошке.
Он таким и был. Танька заваривала чай не хуже мамки, а варенье у нее было земляничным, таким, что ум отъешь. Танька сказала, что земляника настоящая лесная, лично собирала, ну и папа с мамой помогали слегка, и обещала, если буду себя хорошо вести, летом тоже с собой на сборы взять.