— Я знаю. У Влада с Василикой за сто лет родились близнецы мама и Анфиса. Мое появление они восприняли как невероятную удачу: ребенок, да еще и надежда, что мама успокоится, образумится…
— Образумится?
Я закусила губу, испугавшись своей же откровенности. Вдруг Поль и меня посчитает перекати-полем. Но ответила честно:
— Мама была… ну… не домашней девочкой, любила свободу, риск и… мужчин. Любых.
— Ты похожа на Анфису, — улыбнулся он, и у меня от души отлегло, — очень.
— Да, бабушка часто это повторяет, — кивнула я. — Природа ошиблась, видимо. Я родилась не у той женщины. Анфиса со мной возилась, ночей не спала, пеленки меняла, выхаживала, когда я болела, сказки рассказывала. И главное — любила.
— Любить тебя так легко, — хрипло шепнул Поль мне на ухо, обдав горячим дыханием.
Я замерла, но он больше ничего не сказал, распахнул ближайшую дверь и внес в комнату.
— Обожаю кремовый цвет, — радостно поделилась я, оглядывая большую, но вполне уютную гостиную, выдержанную в кремово-коричневых тонах.
Стилизованные под гобелены обои, мягкая мебель, обитая дорогой тканью, тяжелые добротные столы, стулья с резными спинками. Красивые плотные портьеры, обрамляющие французские окна. Современная бытовая техника, по всей вероятности, скрыта за панелями или картинами. И пахнет здесь приятно, едва уловимо, но дух хозяина этого места чувствуется, даже если он не часто появлялся в своих апартаментах, мотаясь по миру.
По моей просьбе Поль поставил меня на ноги и словно отпустил в свободное плавание по своей территории. Я сразу подошла к окну, выглянула наружу: широкая терраса с вазонами, в которых бушуют разноцветные хризантемы, за ней зеленеет лужайка, дальше начинается смешанный лес.
— Бесподобно, и в лесу можно побегать… — выплеснув первый восторг, я пошла дальше.
Следующим был кабинет в той же кремово-коричневой гамме, с библиотечными стеллажами вдоль стен. Множество книг, старинных и современных, на разных языках. Высокий торшер на тонкой ножке у стола, на котором лежит томик со старомодной плетеной закладкой. Слегка продавленный с одной стороны диван, будто здешний хозяин только-только встал с насиженного места.
— Ты любишь Данте? — прочитав на обложке имя автора, спросила я.
— Слегка увлекся от скуки, — спокойно ответил Поль, блеснул смешинками в голубых глазах.
Он снял плащ и бросил на диван, оставшись в тонком блейзере. Я последовала его примеру и положила рядом свой тренч.
В спальне царила кровать невероятных размеров. И никаких балдахинов над ней, описываемых в исторических романах, которыми я одно время увлекалась, и зеркал на потолке, слава богу, тоже нет. Зато оценила интересный интерьер: с игрой света и тени, сочетанием классики и хай-тека, картинами, интересными безделушками в качестве украшений. Дорого, но не крикливо.