Прокашлявшись, я выдавила, покосившись на бескрайнюю кровать:
— Впечатляет. Явно не на одного делали…
— В нашем клане мужчина в дом вводит только пару, — спокойно произнес Поль. Затем положил ладони мне на плечи и многозначительно добавил: — Эта постель только для тебя. И я твой, навсегда!
Я сразу остро ощутила, что мы наедине, за закрытыми дверями, рядом кровать, и никто не может помешать… ничему. Выскользнула из его рук и с неожиданной даже для себя прытью ринулась искать ванную:
— Надо же руки помыть с дороги…
— Ну-ну, иди мой, цыпленок, — прозвучал за моей спиной хриплый смешок.
В ванной, оказавшейся прямо-таки неприличных размеров, мне было уже не до восторгов розовым мрамором, позолоченными зеркалами и роскошной сантехникой, которой и пользоваться-то боязно. Задумаешься о нуждах организма, а подспудно будет допекать мысль: вдруг это музейный экспонат из разряда «руками не трогать». А тут сидишь…
Я нервно вымыла руки, осторожно поворачивая позолоченный кран — дорогая вещица. Плеснула в лицо холодной водой, а то щеки горят от смущения и волнения. Подняла голову и вздрогнула, глянув в зеркало: за спиной появился полуобнаженный Поль, оставшийся в брюках. И смотрит, будто не ел месяц, как минимум.
— Ты решил переодеться перед ужином? — неуверенно просипела я.
— А ты очень проголодалась? — вкрадчиво, с надеждой на отрицательный ответ спросил он. Взял полотенце и аккуратно промокнул мне лицо, затем руки.
Наблюдая за ним, я бездумно покачала головой, таким образом признаваясь, что не особо голодная. Но, заметив как его глаза потемнели в радостном предвкушении, пискнула:
— Нас же там ждут…
— Али-и-са, — проурчал он так, что у меня вдоль позвоночника мурашки побежали, — моя, моя Алиса! Вкусная, сладкая девочка, маленький хрупкий цыпленочек.
Крепко взял за руку и потянул за собой из ванной, гипнотизируя взглядом. Таким обжигающим, что в горле пересохло.
— Поль, а давай сначала перекусим? И погуляем? Или…
— Трусишка, — его губы дрогнули в чувственной, провоцирующей улыбке, от которой стало жарко.
Он неожиданно легонько толкнул меня в грудь. Я села на кровать и посмотрела снизу-вверх на великолепного самца — махину мускулов и животного магнетизма. Горячий мужчина! В любовную игру вступил настоящий вер, встретивший свою пару, готовый на все, чтобы привлечь, привязать к себе любыми способами: охмурить, влюбить. Главное — сделать своей полностью, даже зависимой от него. Ведь это у самки оборотня может быть несколько избранных, а вот у самца — только одна.
Усилился запах вера, показывающего моей волчице, что его волчище не юнец, а многоопытный сильный альфа, готовый служить, защищать, холить и удовлетворять.