Элизабет прикусила губу и сжала кулаки. Вот гадина! И здесь вперед влезла! Но не отталкивать же ее! Хотя так и хочется схватить сзади за волосы и оттянуть от улыбающихся мужчин!
И тут к ним подбежали наложницы. Они обступили ханов, оттеснив в сторону и Амадею, и растерявшуюся Элизабет. Зомбички, смеясь, сбросили с плеч накидки и застыли перед Шеолом в живописных позах.
— Как велел наш повелитель, — пропела одна из наложниц. — Гарем встречает своего владыку только в драгоценностях.
— Ух ты! — присвистнул Шеол, с жадностью оглядывая обнаженных девушек. — Я в предвкушении, красотки.
Элизабет улыбнулась, хотя ей хотелось рыдать. Она так готовилась, а они… они… Не они, а он! Дри спокойно о чем-то беседует с этой выскочкой Амадеей и не пялится на этих развратниц! А Шеол! Гад! Как он может так поступить с нею! Даже не смотрит! Да и шаман тоже хорош! Он взял эту белобрысую мымру за руку!
— Тихо, не нарушай ритуал, — легла ей на плечо тяжелая ладонь. Тетя Сагха подмигнула и улыбнулась. — Орочьи игры. Никогда не показывай, кто тебе по-настоящему дорог. И у скал есть глаза и уши. Мальчики не хотят тобой рисковать. — Элизабет недоверчиво подняла на свекровь глаза. — Шоб я только сельдереем питалась, коль это не так! Особенно теперь, когда погибла Зухра.
— Мне жаль, хотя я ее не знала.
— Шеол ее когда-то любил, — вздохнула орчанка. — Но она предпочла умереть. Красиво. Ее право.
— И что теперь? Шеол страдает? — шепотом спросила Элиза, с жалостью глядя на возвышающегося над всеми орка.
Он повернулся, почувствовав, что она смотрит, окинул Элизу оценивающим взглядом, от которого она зарделась, и не спеша направился в их сторону. Однако дойти не успел, на пути опять возникла Амадея и, взяв орка за ладонь, начала о чем-то с чувством говорить. Шеол слушал ее внимательно, вот он поднял руку, прерывая графиню, но что было дальше, Элизабет уже не увидела.
— Здравствуй, любимая. Скажи мне, Цветочек, у тебя под платьем ничего не надето? — Шепот Дри смешался с горячим дыханием, защекотал шею и вызвал легкую дрожь. Его руки оглаживали плечи, талию, бедра, пробуждая смутное волнение. — Нежная, невинная, желанная, — шептал орк, едва касаясь шеи губами, и от этих легких прикосновений по телу пробегали волны жара. — Мне хочется унести тебя в прекрасное место, скрытое от нескромных взглядов, где не будет никого, кроме нас с тобой. Мы будем танцевать под пение птиц, а потом я покрою твое тело поцелуями. Нежными, как крылья бабочек, страстными, как танец воина, жгучими, как кенерский перец, чувственными, как обнаженная кожа. Скажи, и я унесу тебя от всех. Я так скучал, Элиза, — едва слышно выдохнул он ее имя и прижался сильнее.