– Не надо, Димка, не ходи к нему, не надо!
– Ничего не получится, Динка, идти надо.
– Тогда пошли вместе. Или я одна пойду.
Не стоило мне этого говорить!
– Нет! – заорал он на меня шепотом, толкнул на кровать, быстро оделся и вышел.
Я выбежала из комнаты почти следом. Но Димка уже успел скрыться в папином кабинете, Димка уже начал давать показания. Или я все же не следом? Испугалась и не следом выбежала? Испугалась и задержалась? Я не могла, не могла испугаться, задержаться, ведь это было бы предательством!
Во всяком случае, в кабинет я не вошла, не защитила, не спасла, не взяла вину на себя – я стала подслушивать.
Папа тихо – яростно тихо! – задавал вопросы, а Димка тихо – мертво тихо! – на них отвечал. Он не стал отрицать, что убил дядю Толю, а я на это так надеялась. Он сразу признался во всем.
– Да, убил я, – безжизненно бормотал мой бедный брат, – потому что он убил маму, потому что он хотел убить тебя, потому что он убил бы Динку. – И замолчал. И папа молчал. И я за дверью молчала. Потому что, наверное, мы все вдруг поняли, что это конец, самый настоящий, самый полный конец.
Дверь распахнулась. Я не успела отскочить в сторону, Димка налетел на меня.
– Ты зачем здесь стоишь? – Он взял меня за руку и потащил в нашу комнату. – Вечно ты подслушиваешь…
– Я? Нет, это ты вечно подслушиваешь! – Я улыбнулась ему идиотской улыбкой. Я была рада, что он наконец вышел из страшного папиного кабинета.
Димка тоже мне улыбнулся и тоже идиотской улыбкой – он рад был, что встретил меня под дверью страшного кабинета, несмотря ни на что.
Через несколько дней отец от нас ушел – бросил, сбежал. Однажды утром мы проснулись и обнаружили записку, прикрепленную к холодильнику магнитом – так раньше делала бабушка, когда ей нужно было срочно уйти. Черным маркером на плотном белом листе – точно таком же, какой Димка вытащил тогда из принтера с молекулой смерти дяди Толи – было написано крупно: «Я не могу больше оставаться с вами. Деньги стану высылать переводом каждый месяц».
– Вот и все. – Я открепила записку. – Вот все и кончилось. Бабушка умерла, мама умерла, а папа от нас ушел. Как мы теперь будем жить?
– Как-нибудь проживем! – Димка отнял у меня записку, небрежно скомкал ее в руке, бросил в мусорное ведро. – Прекрасно проживем! – Он положил руку мне на плечо, легонько сжал, улыбнулся. – Не расстраивайся, Динка. Все будет хорошо, вот увидишь.
Я ему поверила. Я как-то сразу поверила моему старшему брату и успокоилась. Зачем я успокоилась?
Да вовсе я не поверила! Просто в очередной раз получилось, что другого выхода, кроме как положиться на Димку, у меня не было. И вот теперь мы снимаем кино…