С другой стороны, она боялась. «Это то же самое, будто тебя разрывают пополам, – рассказывала ей бабушка, взбивая масло. – Или вытягивают из тебя все кишки. Или вспарывают раскаленным ножом».
Мария скучала по бабушке, и по матери тоже. Сейчас она нуждалась в них даже больше, чем в Виллеме. Кто о ней позаботится? Уж точно не хозяйка. У нее свои дела. Мария чувствовала себя ужасно одинокой.
В эту ночь она спала урывками. Ребенок бил ножками. Живот стал твердым как камень; она не могла повернуться в кровати. Мария упрашивала малыша: не рождайся завтра, только не в этот несчастливый день, не тринадцатого числа. Подожди немного. Ей снова снились сны. Детишки выплывали из нее совсем без боли, целой стайкой… Она скользила по затопленным комнатам подводного дворца, и малыши юркали вокруг нее.
На следующий день, когда Мария чистила кильку, у нее начались схватки.
Тебя посеяли; время созревать.
Якоб Катс. Моральные символы, 1632 г.
Я услышала крик и бросилась в кухню. Мария стояла, согнувшись пополам.
– Началось, – выдохнула она.
Я помогла ей подняться на чердак: первый пролет лестницы, второй, третий. Казалось, это никогда не закончится. Наверху у нее снова начались схватки, и она села прямо на пол. Я зажгла фонарь, который приготовила заранее, и усадила Марию на постель.
– Мамочка, мамочка! – заныла Мария. – Не уходи.
– Я вернусь через минуту.
– Не уходи!
Я опрометью слетела с лестницы и выскочила из дома.
Страх – великий выдумщик.
Якоб Катс. Моральные символы, 1632 г.
Госпожа Моленар сидела в своей гостиной, напевала песенку своему маленькому Лудольфу и вытирала ему попку.
Спи, усни, мое сердечко.
На крыльце стоит овечка,
У нее маленькие ножки:
Просит молочка немножко.
Маленький Лудольф смотрел на нее с пониманием. Как же она была счастлива! Каждое утро, вставая с постели, госпожа Моленар благодарила Господа. Она жила в прекрасном доме на Геренграхт. Ее муж был мягким и добрым человеком, обожавшим свою семью. В качестве главного инспектора по гигиене занимал высокое положение в обществе. Щедро жертвовал бедным и имел красивый баритон. По вечерам сидел в домашнем халате и колпаке, окруженный детьми, и говорил: «Нет на свете счастья большего, чем это». Муж часами терпеливо играл в шашки со старшим сыном.
От этих мыслей миссис Моленар отвлек стук в дверь. Вслед за служанкой в комнату вошла София, ее беременная соседка.
– Кажется, уже началось, – с трудом выговорила она, схватившись за живот. – Пожалуйста, сообщите моему мужу в гавань, хорошо? – Она замолчала, согнувшись от боли, потом перевела дух и выпрямилась. – И еще, не могли бы вы послать кучера де Йонхов по этому адресу? – София сунула в руку госпоже Моленар листок бумаги. – Там живет акушерка. Скажите, что это срочно.