— Антон, он занимался Смутным временем. А ты не хуже меня знаешь, когда было отмечено первое появление тугов. Может, при раскопках Технологического центра всплыли какие-то документы?
— Может, — неохотно согласился Антон, — и где же эти документы?
— Исчезли…
Он неопределенно хмыкнул, но я видел, что в его сонных глазах под тяжелыми веками мелькнула искорка.
— Он тебе вроде бы что-то сказал перед смертью.
— Да… но я ничего не понял. Бред какой-то.
Он вздохнул.
— А где Карс?
— Работает с тугом. Ты же знаешь, он должен отчитаться перед своими.
— И когда он освободится?
— Может, сегодня. Может, завтра.
Почему Бьорн так настаивал, чтобы я пришел один? Почему без Карса? Не доверял? Боялся? Ведь он сам признавался, что пришельцы с детства были его коньком. Вот еще одна загадка. Но шефу я ничего говорить не стал — пусть прояснится хоть немного.
Он какое-то время мрачно изучал поверхность стола, потом поднял голову.
— Ладно. Можешь пока заняться этим делом. Но на свой страх и риск. Мешать я тебе не буду. Но и на помощь не рассчитывай. Хочешь, подключайся к ребятам из муниципалкй.
— Не надо. У них — свои методы, у меня — свои.
Это они, заламывая преступнику руки за спину, нежно шепчут ему на ушко: «У вас имеется право не отвечать на вопросы». Наши ребята — никогда.
— На свой страх и риск, понял? — угрожающе повторил Антон.
Врет он все. Если кто-нибудь из нашего отдела попадает в передрягу, уж он-то в лепешку расшибется, чтобы вытащить любимого сотрудничка. Но я не стал его злить и молча кивнул.
— И куда же теперь? — В глазах у шефа появился проблеск интереса.
— Позвоню Стампу, может, он что-то знает; например — архивы. Раз они исчезли, значит, рано или поздно должны где-нибудь появиться. По закону сохранения вещества.
— Ты не умничай, — проворчал шеф, — и держи меня в курсе, ладно?
Все-таки сдался, сукин сын. Я подавил усмешку, кивнул Антону, сохраняя серьезное лицо, и вышел.
… Логово Стампа больше всего напоминало мне нору земляного паука — так оно было опутано всяческими проводами и хрупкими приспособлениями, грозящими вот-вот рухнуть при каждом резком движении, а сам Стамп — паука, сидящего в центре этой паутины. Подобно пауку он покидает свое убежище крайне неохотно и лишь в исключительных обстоятельствах, а так — все больше передвигается в своем моторизованном инвалидном кресле от одного ключевого узла к другому.
Стамп — калека. Болезнь, скрутившая его тело, сохранила в целости мозг, и у него одна из самых классных голов, какие мне только встречались. При желании он мог бы стать консультантом при какой- нибудь частной фирме и зашибать неплохие бабки, но его, как и положено настоящему пауку, никогда не тянуло на свет; все больше — в темные углы, где можно, дергая за ниточки, затевать всякие темные дела. Он обосновался в припортовом районе города, оборудовав под жилье старый склад, до сих пор воняющий протухшей треской и сырыми опилками, закрыл окна пуленепробиваемыми ставнями, навесил бронированную дверь и укрепил над ней глазок телекамеры. Думаю, он сотрудничает с нами лишь потому, что ему нравится вести двойную игру — только так он может получить острые ощущения, которые не в состоянии предоставить ему его хилое тело, а так он все больше промышляет посредничеством, сводит поставщиков наркотиков с покупателями, нанимает киллеров по просьбе всяких добропорядочных заказчиков, которые ни его самого, ни исполнителей сроду в глаза не видели, да и не увидят никогда. Он продает и покупает все, что продается и покупается, и предает всех, кого можно предать. Устройства, которые он мастерит своими негнущимися пальцами, способны подключаться к любой телефонной станции, проникнуть в любую, хоть трижды засекреченную компьютерную сеть.