Время побежденных (Голицын) - страница 50

Конечно, я ему позвонил, прежде чем зайти. Говорить что-либо не было нужды — я просто набрал определенный номер и, подождав, пока прозвучит тройной зуммер, бросил трубку.

Порт вообще отвратительное место. Говорят, тут можно встретить гигантских крыс величиной с кошку, но скорее всего те, кому они померещились, просто были под кайфом. Гораздо опаснее другие крысы — на двух ногах, которые днем забиваются в щели, а ночью выползают наружу, и уж, конечно, не для того, чтобы полюбоваться лунным светом. И дня не проходит, чтобы из залива не выловили чей-то труп, а уж просто о поножовщине, мордобое и изнасилованиях и говорить нечего. Ни одна приличная женщина в этот район по доброй воле не сунется ни днем, ни тем более ночью, а мужчины, если их гонит сюда нужда, оставляют дома бумажник и берут пистолет. То еще местечко, одним словом.

Стампа никто из здешней швали и пальцем не трогает. Боятся.

Иногда я подозреваю, что он и есть тот загадочный Координатор-невидимка, который держит в своих руках все Северное побережье. Как бы то ни было, это не мое дело — пусть у ребят из муниципалки голова болит.

Автомобиль свой я оставил у въезда в порт и прошел пешком — тут не следует привлекать к себе излишнего внимания.

Подойдя к приземистому одноэтажному строению, я остановился. Никаких признаков жизни в наглухо задраенных окнах я не заметил, но отлично знал, что бесстрастные глаза искусно спрятанных телекамер фиксируют каждое мое движение.

Наконец что-то щелкнуло, и обшарпанная дверь отворилась, обнажив свою стальную изнанку. Я вошел внутрь.

Никаких обычных источников света тут не было — лишь тускло мерцали экраны мониторов да вспыхивали сигнальные лампочки на пультах. Я стоял, ожидая, пока глаза мои привыкнут к темноте, когда в углу что-то тихо зажужжало и инвалидное кресло на колесах медленно выехало на середину огромного помещения.

— Присаживайтесь, — сказал Стамп.

Он и впрямь напоминал паука — его руки и ноги были вывернуты под непривычными углами к телу, а голова на тощей шее выдвинута вперед. Лишь приглядевшись, можно было заметить, что по странной иронии судьбы он был потрясающе красив — у него было тонкое одухотворенное лицо греческого бога, оскорбительно водруженное на искалеченное тело.

— Присаживайтесь, инспектор, — насмешливо повторил Стамп, — чувствуйте себя как дома.

Чувствовать себя как дома тут было трудновато — бедлам, да и только. Из стульев я заметил лишь инвалидное кресло Стампа. Я было ухватился за ящик, показавшийся мне наиболее безопасным, но этот шут крикнул:

— Умоляю вас, не сюда! Ведь это же радиомина!